Томас решил проверить это и поднес галету ко рту, попытавшись откусить кусок. Раздался громкий хруст, после которого парень схватился за челюсть.

— Демоны! Об нее же зубы сломать можно!

Брэн забрал у него галету и с силой постучал ею по деревянной скамье. Звук получился такой, словно здоровяк бил по доске плоским камнем.

— Надежная вещь, — задумчиво произнес он. — Если закончится оружие, можно отбиваться от разбойников.

Мы снова рассмеялись, но смех быстро закончился, когда стало понятно, что ничего другого нам не выдадут.

Пришлось крошить галеты на мелкие кусочки и засыпать их во фляги с остатками воды. Даже после долгого размачивания серое тесто оставалось жестким и почти безвкусным. Вяленая солонина оказалась настолько пересоленной, что после каждого куска хотелось пить, а жесткое сало неприятно липло к зубам. Оставалось лишь смириться и жевать. До вечера рассчитывать на что-то более съедобное не приходилось.

У аристократов сухой паек вызвал настоящее отвращение. Валериан попробовал отломить от галеты небольшой кусок, понюхал его и брезгливо убрал обратно в мешочек.

— Этим кормят лошадей, а не людей.

— Лошади такое тоже не станут есть, — заметил Рикард, еще один парень из аристократов.

К вечеру ноги гудели от усталости, плечи ныли, а ремни вещевого мешка словно налились свинцом и тянули к земле. Даже самые высокомерные аристократы больше не пытались сохранять безупречную осанку. Все шли одинаково сгорбившись, переступая через выбоины разбитого тракта.

Для первой ночевки сержант выбрал просторную поляну у самой кромки леса. Фургоны поставили вытянутым прямоугольником, оставив защищенную повозку с таинственным грузом в центре. Передний и задний проезды перекрыли двумя телегами с припасами. Лошадей отвели внутрь образовавшегося периметра и привязали к протянутым между деревьями канатам.

Ворн снова построил класс.

— До темноты нужно разбить лагерь. Грок руководит разгрузкой и установкой палаток. Лекса проверяет место для кухни и запас воды. Люциан распределяет дрова и инструменты. Мара осматривает окрестности.

Один из солдат, проходя мимо с охапкой кольев, усмехнулся:

— Давайте, великие маги. Покажите, как палатки ставятся силой мысли.

Сил на то, чтобы огрызаться, ни у кого уже не осталось. Мы молча взялись за работу. Одни кадеты разгружали свернутые тяжелые палатки, другие таскали деревянные опоры и забивали в твердую землю колья. Студенты, пока этого не видели военные, размягчали почву под крепления и помогали себе ветром сгонять воду с брезента.

Огонь разрешили использовать только двум назначенным кадетам и под наблюдением солдата. После предупреждений Ворна никто не хотел случайно поджечь повозку и закончить практику военным трибуналом.

За нашей возней с ленивым интересом наблюдали двое обозников, помешивая варево в котле и ожидая, когда можно будет начать раздачу вечерней похлебки. Старшего звали Ройгом. Это был сухой седой мужчина с вечно недовольным лицом, который ворчал по любому поводу. Второй, Финн, оказался лет на двадцать моложе, отличался хитрым прищуром и почти никогда не закрывал рот.

— Гляди-ка, наши птенцы в дорогих сапогах даже работать умеют, — с удивлением заметил Финн, наблюдая, как Брэн в одиночку тащит сразу четыре тяжелые опорные балки.

— Один умеет, — буркнул Ройг. — Остальные пока больше под ногами путаются.

— Я наследник рода фор Краст, — оскорбленно произнес оказавшийся рядом аристократ.

Ройг даже не повернул головы.

— А я человек, который накладывает еду и может легко обделить тебя порцией. Будем дальше знакомиться или поможешь дотащить этот мешок с крупой?

Наследник рода несколько мгновений ошеломленно смотрел на обозника, но затем молча вцепился в грубую ткань.

Военные не уважали титулы. Зато отношение к тем, кто работал без жалоб, менялось на глазах. Когда Брэн помог разгрузить мешки с кормом для лошадей, Ройг впервые посмотрел на него без привычного раздражения и даже благодарно кивнул.

Еще до ужина Мара обнаружила второе нарушение. Во время проверки палаток она развернула одеяло одного из кадетов, и на землю выпала небольшая металлическая фляга.

— Что внутри? — спокойно спросила десятница.

— Лекарственная настойка, — неуверенно ответил парень.

Мара открутила крышку, понюхала содержимое и протянула флягу Лексе. Та лишь едва заметно поморщилась.

— Крепкий алкоголь. Никаких лечебных трав.

Кадет попытался улыбнуться.

— Я взял немного, чтобы согреваться по вечерам. На севере ведь холодно.

— Пьяные замерзают первыми, — холодно отрезала Лекса. — Выпьешь ее на холодном ветру, уснешь и больше уже не проснешься.