— Потому что мне чертовски нравится смотреть, как вы выходите из себя, — тихо ответил я, чуть склонив голову. — У вас в такие моменты глаза становятся особенно красивыми. Почти светятся.

Она замерла. На секунду я даже подумал, что сейчас получу смачную пощёчину, но Акира среагировала иначе. Она резко схватила меня за галстук и с силой притянула к себе. Её губы впились в мои настолько агрессивно, что я чуть не потерял равновесие и пошатнулся.

Это не был какой-то там нежный поцелуй из мелодрамы. Это была настоящая атака. Она пыталась заставить меня замолчать, буквально стереть с моего лица эту дурацкую ухмылку. Но я не стал сопротивляться. Наоборот, я ответил с той же страстью, запустив пальцы в её волосы и одним движением разрушая этот её идеальный, затянутый пучок.

Акира застонала мне в губы, и в этом звуке смешалось всё: злость, дикое желание и какое-то странное облегчение. Мы целовались так, будто пытались выиграть в невидимом споре, и ни один из нас не собирался уступать.

Она отстранилась первой, тяжело и часто дыша. Волосы растрепались, губы заметно покраснели, а в глазах горел тот самый изумрудный огонь, который я видел в её ауре. Она выглядела как женщина, которая на мгновение забыла про все свои правила и приличия.

— Это ничего не меняет, — выдохнула она, всё ещё сжимая ткань моего галстука в кулаке.

— Конечно, не меняет, — я усмехнулся, аккуратно поправляя воротник. — Просто два взрослых человека сбросили лишнее напряжение. Ничего личного, чисто физиология.

Акира резко оттолкнула меня и отвернулась к окну, пытаясь привести дыхание в норму. Я видел, как слегка дрожат её плечи, и не мог не восхититься. Сильная, умная и чертовски опасная. Идеальный набор для того, чтобы с ней было интересно.

— Ты просто невыносим, Кацу, — произнесла она, не оборачиваясь ко мне.

— Мне это часто говорят, — я подошёл к ней со спины и мягко положил руки ей на плечи. — Но почему-то все всё равно возвращаются за добавкой. Согласитесь, со мной не бывает скучно.

Она резко сбросила мои руки и отвернулась. В её взгляде больше не было злости, только какая-то жуткая усталость, будто она тащила этот груз на плечах несколько десятилетий.

— Я служу настоящему Хранителю Равновесия, — тихо произнесла она, глядя куда-то в стену. — А тот, кого ты называешь Хатиманом, просто присвоил себе этот титул. Он обычный самозванец, который прикрывается древним именем, чтобы гнуть свою линию.

Я замер и внимательно посмотрел на неё. Заявление было слишком громким даже для этого безумного города, а Акира выглядела так, будто говорит о погоде.

— И с чего я должен тебе верить? — спросил я, переходя на «ты» без всяких церемоний. Мне было плевать на этикет, когда речь шла о таких вещах.

Акира ничего не ответила. Она подошла к своему массивному столу и с тихим скрипом выдвинула нижний ящик. Покопавшись там, она достала небольшую металлическую пластину. Вещь была странной, почти чёрной, но когда на неё падал свет ламп, по поверхности пробегали серебристые узоры, похожие на застывшие молнии.

— Это резонансная пластина, — она протянула её мне, придерживая за край. — Полезная штука. Она определяет, откуда взялся артефакт и куда на самом деле уходит собранное канжо. Если ты приложишь её к тому яйцу, которое Хатиман всучил Юко, вся правда вылезет наружу.

Я взял пластину. Она оказалась неожиданно холодной, а в пальцах ощущалась лёгкая вибрация, будто внутри металла билось маленькое, испуганное сердце. Знаете, в такие моменты я обычно думаю, что мир духов — это просто сборище очень дорогих и бесполезных гаджетов.

— И что мне с ней делать? Просто прислонить? — я покрутил артефакт в руках, оценивая его вес.

— Именно, — Акира снова опустилась в своё кресло, но теперь её плечи расслабились, а напряжение в позе исчезло. — Просто приложи к поверхности. Яйцо начнёт светиться, и по цвету этого света ты сразу поймёшь, кому на самом деле принадлежит эта вещь и кто за ней стоит.

Я убрал пластину во внутренний карман пиджака и коротко кивнул. План был простой, а значит, в нём было меньше всего шансов на глупую ошибку.

— Ладно, допустим, я это сделаю. Но давай начистоту: что ты хочешь взамен? — я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь понять, где она лукавит.

Акира усмехнулась. В этой улыбке было что-то горькое, почти жалостливое. Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Знаешь, Кацу, я хочу только одного. Чтобы ты наконец перестал притворяться, что тебе на всё плевать, — она чуть прищурилась, изучая моё лицо. — Ты уже ввязался в эту войну, хочешь ты того или нет. И теперь у тебя есть всего два пути: либо ты останешься удобной пешкой в чужой игре, либо станешь тем, кто просто перевернёт всю эту чёртову доску.

Я не стал ничего ответил. Спорить с психологом — занятие неблагодарное, особенно когда она видит тебя насквозь. Я просто развернулся и направился к выходу, чувствуя, как пластина в кармане продолжает тихонько вибрировать.

Уже у самой двери я остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Я никогда не был пешкой, Танака-сан. И уж точно не собираюсь начинать сейчас.

Я вышел, плотно закрыв за собой дверь. Но даже в пустом коридоре я всё ещё чувствовал её пронзительный взгляд на своей спине.