Они молчали, и эта тишина была мне очень приятна. Похоже, теперь правила игры в этой комнате устанавливал я. (Кстати, читатели, если вы думаете, что играть на рояле — это просто, попробуйте сделать это, когда за вами наблюдают две сирены, которые хотят либо съесть вас, либо использовать в своих целях. Ощущения незабываемые).

— Неплохо для того, кто всё это время прикидывался обычным офисным планктоном, — тихо сказала Анне, когда я закончил играть. Она стояла рядом, сложив руки на груди, и смотрела на меня с какой-то новой, странной смесью уважения и любопытства. — Хотя, если честно, мы с сестрой давно догадывались, что ты не так прост.

Я медленно убрал руки с клавиш и повернулся к ним, чувствуя, как в пальцах всё ещё вибрирует остаток мелодии.

— Ну да, — я усмехнулся, глядя им в глаза. — И вот что забавно, девочки. Мы ведь оба знали о магии друг друга ещё тогда, в ту нашу безумную ночь. Но почему-то никто не захотел признать это вслух. Просто сделали вид, что всё идёт по плану, и молчали.

Сёстры переглянулись. Анне слегка нахмурилась, словно пыталась вспомнить детали, а Теа прикусила губу и задумчиво посмотрела в сторону.

— А ведь ты прав, — медленно произнесла Теа, подходя ближе. — Это действительно странно. Мы чувствовали твою силу, она буквально била по нам волнами, но мы просто… проигнорировали это. Будто кто-то аккуратно стёр этот момент из нашей памяти или заставил нас забыть.

Я мысленно рассмеялся. Конечно, они не знали, что это была моя маленькая работа с их восприятием. В прошлой жизни сирены подчинялись мне беспрекословно, и их сущности до сих пор помнили этого хозяина, даже если разум забыл. Но выкладывать такие подробности я не собирался, зачем портить интригу?

— Ладно, хватит философствовать, — я поднялся с банкетки и сладко потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. — Давайте уже к делу. Учите меня своим музыкальным фокусам, пока у меня есть настроение.

Сёстры тут же оживились. Они обступили меня, и их голоса слились в один ритмичный поток. Они начали объяснять, как с помощью музыки можно буквально «цеплять» канжо, направлять эти потоки эмоций и выстреливать ими в зал, чтобы зрители рыдали или смеялись по щелчку пальцев.

Сначала всё шло из рук вон плохо. Звуки выходили какими-то рваными, а энергия просто рассеивалась в воздухе, как дым от дешёвой сигареты. Я чувствовал, что что-то делаю не так, но через десять минут всё вдруг встало на свои места. Я поймал этот ритм, и дело пошло на лад.

Анне и Теа следили за каждым моим движением с нескрываемым интересом. Я видел, как в их глазах разгорается настоящий азарт. Когда я наконец выдал короткую импровизацию, от которой по студии прокатилась мягкая, обволакивающая волна тепла, они одновременно захлопали в ладоши.

— Ты учишься пугающе быстро, — Анне подошла сзади и мягко положила ладони мне на плечи, слегка сжав их. — Даже слишком быстро для человека.

— Это всё мой природный талант, — я ухмыльнулся и откинул голову назад, чтобы видеть её лицо. — И немного природного упрямства.

Теа в это время присела на край рояля, закинув ногу на ногу. Её короткое платье задралось, открывая вид на стройные бёдра, а взгляд стал откровенно голодным. Она смотрела на меня так, будто я был самым вкусным десертом в этом городе.

— Знаешь, Кацу, — она наклонилась вперёд, почти касаясь губами моего уха, и её голос стал низким, с хрипотцой. — Мне кажется, мы могли бы совместить приятное с полезным. Практика ведь должна быть полноценной, верно?

Я тихо рассмеялся и откинулся на спинку банкетки, разглядывая их обеих. Эти две были как стихийное бедствие, только очень красивое и в дорогих нарядах.

— Вы, девочки, как всегда, предлагаете то, от чего просто невозможно отказаться. У вас вообще есть хоть одно предложение, которое бы меня оттолкнуло?

Они переглянулись и синхронно улыбнулись. В следующую секунду Анне уже сидела у меня на коленях, обхватив шею руками, а Теа прижалась сбоку, запуская пальцы в мои волосы и слегка оттягивая их. Их лазурные ауры вспыхнули и переплелись с моей, создавая вокруг нас настоящий вихрь из света и музыки.

Мы занимались сексом прямо на белом рояле. Это было дико, неудобно, но чертовски возбуждающе. Каждый случайный звук, который издавали струны под нашими телами, казался частью какой-то безумной, грязной симфонии. Сёстры двигались слаженно, как один организм, и я снова почувствовал ту самую древнюю связь, которая когда-то была между нами. В такие моменты я почти забывал, что я теперь в теле какого-то клерка.

Когда всё закончилось, мы просто лежали на полу, раскинувшись среди сброшенных подушек и разбросанной одежды. В студии воцарилась тишина, которую нарушал только отдалённый гул вентиляции.

— Это было… — начала Анне, но замолчала, пытаясь подобрать подходящее слово. Она выглядела совершенно измотанной и счастливой.

— Неплохо, — закончил я за неё, лениво усмехаясь.

Теа приподнялась на локте и посмотрела на меня с лёгкой, почти нежной улыбкой.

— Ты всё-таки очень странный, Кацу. Но с тобой точно не соскучишься. Наверное, поэтому мы и застряли с тобой в этой комнате.