— Ага, конечно. «Просто посмотрим» и «просто спать», — я специально растянул слова, глядя на её губы. — Знаю я эти твои «просто». Обычно всё заканчивается тем, что мы забываем, какой сегодня день недели.

Юко в ответ ощутимо пихнула меня локтем в бок, но в её глазах заплясали те самые знакомые огоньки. Между нами снова возникло то самое напряжение, от которого воздух стал каким-то густым.

— Ты просто невыносим, Кацу, — прошептала она, но при этом придвинулась ещё ближе, почти сливаясь со мной.

— А ты всё ещё здесь и даже не пытаешься меня выгнать, — я наклонился к ней, почти касаясь губ. — Значит, тебе всё это очень нравится.

Она ничего не ответила. Вместо этого Юко резко притянула меня к себе за затылок, и в этот момент стало окончательно понятно, что телевизор мы сегодня не включим.

На следующий день сёстры Олсен ждали меня в своей студии. Помещение было огромным, с дорогущими колонками и белоснежным роялем в центре, который выглядел как какой-то музейный экспонат. Свет приглушили, на стенах висели платиновые диски и фотки с концертов. Всё это выглядело как типичный гламур, в который добавили щепотку безумия.

Анне и Теа стояли у инструмента в одинаковых серебристых платьях. Ткань обтягивала их фигуры так плотно, что казалось, будто это вторая кожа. Они напоминали двух кошек, которые только и ждут момента, чтобы прыгнуть на добычу. В их лазурных глазах прямо-таки искрилось предвкушение.

— О, Кацу-кун, — Анне улыбнулась, но эта улыбка была какой-то слишком острой, почти опасной. — А мы уже начали думать, что ты струсил и решил не приходить.

Я усмехнулся и засунул руки в карманы брюк, стараясь выглядеть максимально расслабленно.

— Струсил? Вы серьёзно? — я чуть наклонил голову набок. — Да я бы ни за что не пропустил такое весёлое приглашение. Вы же знаете, как я обожаю ваши маленькие спектакли, особенно когда они заканчиваются неожиданно.

Теа медленно обошла меня по кругу, громко цокая каблуками по паркету. Она смотрела на меня так, будто оценивала товар на рынке, решая, с какой стороны удобнее будет нанести удар.

— Мы слышали, что ты сорвал наше выступление в Императорском театре, — произнесла она, остановившись прямо за моей спиной. Я почувствовал её дыхание у своего уха. — Дети, конечно, это мило, но мы терпеть не можем, когда кто-то портит нам шоу. Это очень некрасиво, Кацу.

Я повернул голову и посмотрел на неё через плечо, приподняв бровь.

— Ну, извините, девочки, — я развёл руками, показывая, что тут я ни при чём. — Но ваша магия высасывала из зрителей слишком много канжо. Если бы я не вмешался, половина зала просто свалилась бы в обморок. Представляете, какой был бы скандал в новостях? «Поп-звёзды усыпили публику». Не лучший пиар.

Сёстры переглянулись. Я заметил, как в их аурах вспыхнули лазурные искры. Похоже, они не ожидали, что я буду так открыто обсуждать магию, но раз уж карты раскрыты, решили играть честно.

— Тогда, может, перейдём к делу и обсудим сделку? — Анне шагнула ко мне, нарочито медленно покачивая бёдрами. — Мы можем научить тебя правильно различать потоки канжо и управлять эмоциями людей. Это полезный навык, если хочешь расти в этой компании. А взамен ты поможешь нам выступать независимо от ресурсов Кимуры. Нам надоело зависеть от одного толстого лысого мужика.

Я хмыкнул и подошёл к роялю. Провел пальцами по гладкой белой крышке, чувствуя, как инструмент едва заметно вибрирует под рукой.

— Звучит заманчиво, — я сел на банкетку и открыл крышку. — Но давайте будем честными: почему я должен вам верить? В вашем мире доверие — это валюта, которой у вас, кажется, совсем нет. Я хочу убедиться, что вы не собираетесь меня обмануть.

— Мы не обманываем тех, кто может быть нам полезен, — Теа подошла ближе и облокотилась на рояль, глядя на меня сверху вниз с лёгкой усмешкой. — А ты, Кацу, очень полезен. Даже слишком.

Я ничего не ответил и просто начал играть. Пальцы сами легли на клавиши, и по студии разлилась мелодия — глубокая, тягучая, с нотками древнего соблазна. Я играл так, как когда-то играл для придворных в Дзигоку. Тогда я хотел, чтобы они забыли о своих страхах, о своих грехах и просто отдались этому моменту.

Сёстры замерли. Они даже не дышали, а их лица вытянулись от удивления. В глазах заплясало настоящее восхищение. Видимо, они привыкли к техничному исполнению, но не ожидали, что кто-то может вложить в музыку столько тьмы и страсти одновременно.

— Откуда ты… — начала было Анне, но я прервал её резким аккордом.

— Считайте, что я просто очень много слушал старой музыки, — я посмотрел на них с хитрым прищуром. — Ну что, всё ещё хотите предложить мне сделку или теперь вы предложите мне что-то получше?