Сначала он ощутил мистическую энергию, присущую самой короне. Магию сирен, такую же древнюю, как владения Дану. Она несла в себе соль океана и шум набегающих волн.

Эта магия пропитывала каждую частицу предмета, но вскоре Баст обнаружил и другие чуждые силы, не совсем сочетающиеся с магией короны.

Отпечатки пальцев.

Едва уловимый оттенок тьмы, почти совпадающий с его собственной, коснулся его сущности. Баст хорошо знал эту тьму, и, о, как же он по ней скучал!

Леон.

Вскоре проявилась его собственная ночь и звезды, а за ними — магия Корвуса. Едва заметные, слабые отпечатки, которые он едва уловил.

Внезапно таинственная энергия зашипела и заскользила среди всех остальных, словно змея, прокладывающая свой путь внутри короны. На вкус она была горькой и пахла лаймом и гнилью.

Путь к Азинору. Это должно быть оно.

Баст направил свою магию, и колеблющаяся связь между его силой и силой шига вдруг дернулась сквозь здания, образуя лаймово-зеленую тропу, уходящую к горизонту.

Океан.

На машине Баст мог бы добраться до пляжа за два часа. Полет мог занять один час. А если просеяться… он слишком устанет.

Он не мог использовать магический усилитель, так как тот был прочно нацелен на след Азинора. Убрать его от короны, чтобы подпитаться магией, значило разорвать связь.

Конечно, прошлой ночью он перенесся к Мере без особого ущерба для себя, но он был пьян, а магия обычно дается легче, когда он расслаблен. Однако явиться пьяным на встречу с тысячелетней сиреной-некромантом было бы плохой идеей. Баст должен использовать каждое свое преимущество, особенно если Азинор так же могущественен, как он опасался.

Значит, ему придется лететь.

За его спиной распахнулись серебряные крылья. Он похлопал по их гладкой поверхности и довольно усмехнулся.

— Что ж, постараемся управиться в два раза быстрее, ладно?

Мера смотрела на Джулиана через смотровое стекло больничной палаты. Он лежал в ванне, наполненной льдом, погруженный в кому, чтобы замедлить распространение болезни. Однако уродливые черные вены под его кожей становились все толще, пробивая себе путь по всему телу.

Лечение не помогало.

— Как вы, детектив? — Доктор Стоун подошла к ней, держа планшет с записями.

— Моего напарника чуть не убили, но спасибо, что спросили, — огрызнулась Мера, но тут же мысленно отчитала себя. — Простите, доктор. Я буду в порядке, как только Джулиан выберется из этой передряги.

Доктор Стоун опустила подбородок, уставившись в пол.

— Я пытаюсь выиграть для него время, но он не реагирует на лечение. Вирус распространяется по его телу с невероятной скоростью. Мне больно это говорить, но скоро его печень и легкие откажут.

Внутри Меры бушевало желание закричать и разрыдаться, но она сохраняла самообладание.

— Сколько?

— Два дня. Может быть, три.

Итак. У нее есть два дня, чтобы найти и убить Грин. Если она справится, инфекция исчезнет, и Джулиан будет спасен.

Вот только она понятия не имела, где искать некроманта.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Мера прижала ладони к глазам, сдерживая крик. У нее болела голова, но она не проронила ни слезинки, не позволила себе развалиться на части на глазах у доктора.

Как бы ни была серьезна ситуация, ей следовало считать себя везучей. Грин пощадила Джулиана, вместо того чтобы убить его сразу, как она поступила с Морган Шмид.

Впрочем, «пощадила» — возможно, не совсем верное слово. Грин не была милосердной. У суки не было сил, она сама это сказала, и только поэтому напарник Меры все еще дышал.

В конце концов, это не имело значения. Старина Билл был заразен, а значит, как только Джулиан умрет…

— Он был заражен невероятно агрессивным штаммом вируса Грин, детектив. Мне неприятно это говорить, но завтра нам следует разбудить его, чтобы он мог попрощаться.

Мера изумленно уставилась на нее.

— Вы собираетесь пустить ему пулю в голову, так ведь?

Доктор сглотнула.

— Такова стандартная процедура в подобной ситуации. Мы сначала усыпим его. Он ничего не почувствует.

— Где он? — Голос Эммы прогремел по всему последнему отделению, ее черные кожаные сапоги гулко застучали по полу.

На вампирше была та же одежда, что и утром — длинный черный плащ, скрывающий ее с головы до ног, губы все еще накрашены черной помадой. Солнцезащитные очки исчезли, открывая глаза, безупречно подведенные тушью.