Я кивнул.

Проклятие, которое берёт именно дар Травниковых превращать обычную траву в нечто большее. И по суть, чей род связан с таким даром, не сможет нормально сварить, даже простой эликсир.

— Гавриил, расскажи про других алхимиков в империи. Главные роды. Кто они и что собой представляют.

Он немного оживился чувствовалось, что эта тема ему живее.

— По всей империи серьёзных было три рода, ваше благородие. Вы, Травниковы. Белозёровы. Мякишевы. Ну и новые появились за последние годы.

— Начни с Белозёровых.

— Граф Пётр Игнатьевич Белозёров. Старинный род, очень знатный. Лечат только высший свет. Поэтому берут очень дорого.

— Их зелья сильнее наших были?

— Ваши зелья не имели равных по качеству. — Гавриил сказал это с гордостью. — Слабее. Намного. Ваш «Сердечный бальзам» губернатора на ноги поставил. Вот с этого и началась вражда. Пётр Игнатьевич это как личное оскорбление воспринял — публично объявил Травниковых шарлатанами. И слухи пошли.

— То есть мы лечили лучше, но они имели более высокое положение при дворе?

— Именно так, ваше благородие.

Понятно. Граф против барон. В этом мире кто высше по титулу, тот и прав. Классика жанра.

Старая, как мир, история.

— Мякишевы.

Гавриил оживился ещё сильнее, тут было видно, есть что рассказать

— Вот этот род не из благородны. Купеческий род, без титула зато с хваткой такой, что любой барон позавидует. Лавки у них по всей империи- от Москвы до самых дальних губерний. И везде они продают эликсиры от всего что угодно.

— Качество зелий?

— Посредственное, — он чуть по морщился. — Ваше обезболивающее десять часов держала, ау них от силы час. Вот и вся разница в качестве. Раньше они были мелкими торговцами. А теперь они везде.

— Когда наши зелья силу потеряли, они там так разбогатели?

— Слово в слово, — кивнул он. — Люди шепчутся, их глава Савелиц Кузьмич, с кем-то темным дела ведет. Рецепты по волшебству лучше стали, покровительство откуда ни возьмись объявилось, контракты с губернаторами один за другим. Откуда все это взялось никто не знает.

Слишком удобно. Проклятие Травникова озолотило почти всех крупных лекарей.

— Ты упомянул новых лекарей, они вообще кто?

— Зерцаловы, — Проговорил он в той самой интонации, сам не понимаю, что думать. — Лет десять назад объявились в Москве. Род молодой, и о нем мало что известно было. Но у них уже были деньги и высокой покровительство, по слухам кто-то из великих князей за ними стоит

— А чем они лечат?

— Вот в том и штука. — Гавриил почесал затылок. — Не эликсирами, у них есть какие-то аппараты, который издают свет и волны. После этих процедур клиенты чувствуют себя лучше. Как это работает — никто толком объяснить не может. Но весь высший свет на них помешан.

Умные технокары, вот кто они. В то время как алхимия постепенно деградировала, кто-то нашел новый способ зарабатывать на больных.

Это умный ход для мира, где вся система здравоохранения создана для выкачивания денег из пациентов.

Я откинулся на подушку и сложил картину.

Белозеровы — выбор для знати. Делают ставку на статус и баснословные цены, гордо именуют себя лучшими, хотя еще недавно держались в стороне от больших дел. Зерцаловы просто технократы. Мякишовы решили, что можно зарабатывать на всех.

Травниковы были лучше всех если объективно так судить.

— Гавриил, — сказал я, — последний вопрос. Почему меня попытались убить именно сейчас? Три года я жил тихо, никому не мешал? Лавка закрыта, денег нет, репутация в руинах. Кому я вдруг понадобился?

Он долго молчал. Смотрел в угол с видом человека, у которого есть мысль, но он не уверен, стоит ли её высказывать.

— Может, ваше благородие, кто-то почувствовал, что вы собираетесь подняться. Или просто решил не рисковать. Пока не поздно.

Так понятно, пока не однозначно. Ну нужно быть пока аккуратнее. Все равно я долго скрываться не смогу, но я не собираюсь тут прятаться.

— Всё. Хватит лежать.

— Но вам нельзя…

— Гавриил, перебил я, спуская ноги с кровати, — Я себя чувствую лучше прежнего. Поэтому, веди меня в сад.

Он лишь моргнул и кивнул головой. Я все-таки поторопился выйти из постельного режима. Когда резко встал, то в голове начало темнеть, ну ничего. Я оперся на Гавриила, и вместе дошли до сада. Сад Травниковых выглядел ровно так, как и положено саду дома, три года предоставленного самому себе. Бурьян освоился и пустил корни везде. Мята завоевала все свободные площади с видом полководца после успешной компании. Редкие грядки с петрушкой выживали скорее из упрямства, чем из реальной возможности. А в углу, стояла оранжерея напоминая о своем былом величии с разбитыми стёклами.