— Сочту за честь, ваше превосходительство, — я слегка опустил голову.

Посол удовлетворённо кивнул. Похоже, мой ответ и в самом деле имел для него значение.

Из соседней комнаты появился один из служителей и что-то быстро сказал послу по-немецки. Тот выслушал, задал два коротких вопроса и снова повернулся ко мне.

— Прошу простить. Вечер безнадёжно испорчен, и теперь у меня значительно больше дел, чем было час назад. Так что вынужден вас покинуть. Вас проводят к выходу. Ещё раз — примите мою благодарность и до скорой встречи, Александр Алексеевич.

Посол обозначил лёгкий поклон и отошёл, на ходу отдавая распоряжения, а слуга сделал мне знак идти за ним. Возражать я, разумеется, не стал.

Особняк за это время успел опустеть. Мы прошли сквозь анфиладу комнат, в которых ещё несколько минут назад слышались смех и гомон. На столах остались закуски, недопитые бокалы с вином, в дверях стояли слуги, видимо, следя, чтобы никого из гостей внутри не осталось.

М-да. Как-то скоропостижно приём закончился.

В передней мне подали верхнюю одежду. Служитель дождался, пока я оденусь, распахнул дверь и остался внутри.

Снаружи оказалась целая толпа.

За время разговора с послом слух о происшествии успел разойтись по всей набережной. У подъезда теснились разъезжавшиеся гости, лакеи, кучера и совершенно посторонние люди, непонятно откуда взявшиеся среди ночи. Прибывший квартальный надзиратель с несколькими будочниками пытался оттеснить толпу от лестницы. Получалось плохо. Каждый хотел узнать, кто стрелял и действительно ли в доме прусского посла появился мертвец.

Я остановился на верхней ступени, высматривая экипаж Бергера.

— А вот и он! — раздался знакомый голос. — Господа, пропустите героя!

Бергер стоял за спинами будочников и размахивал шляпой. Рядом обнаружились несколько участников недавнего заезда и ещё с десяток людей, которых я помнил по приёму, но назвать по именам уже не мог.

Все головы повернулись ко мне.

— Александр Дубравин! — продолжал граф, перекрывая общий шум. — Человек, который только что спас жизнь прусскому послу!

Толпа загудела. Потом раздались первые хлопки, их подхватили остальные, и через несколько мгновений вся набережная уже аплодировала.

Я спустился на одну ступень.

— Бергер, прекрати!

Он меня либо не услышал, либо сделал вид.

— Качай его! — заорал кто-то слева.

Это предложение оказалось понятнее любых приказов полиции.

Люди Бергера ринулись вперёд. Будочники попытались их остановить, однако спорить с компанией разгорячённых дворян не решились. Через несколько мгновений меня окружили, стащили с лестницы и подхватили на руки.

— Господа, вы с ума сошли! Поставьте меня на землю!

Эх, да кто там слушать будет?

Меня подбросили вверх.

Набережная качнулась, фонари ухнули вниз, затем навстречу понеслась мостовая. Чьи-то руки поймали меня за спину и ноги. Судя по тому, как я приложился локтем, поймали не слишком бережно.

— Раз!

Я снова взлетел.

— Два!

Угомонились они только после десятого раза. Меня вернули на землю, поправили сбившуюся шинель и принялись хлопать по плечам. Каждый считал необходимым сообщить, что всегда верил в мою храбрость, даже если увидел меня впервые пять минут назад.

Квартальный надзиратель смотрел на происходящее с обречённым выражением человека, который уже понял, что порядок сегодня восстановить не удастся.

— Господа! — Бергер забрался на нижнюю ступень и поднял руку. — Такое событие необходимо отметить. Все едем к Талону! Я угощаю!

Ожидаемо, предложение встретили с большим энтузиазмом, чем известие о чудесном спасении посла. Молодёжь загомонила, в толпе началось движение… Не удивлюсь, если в итоге к Талону приедет масса народа, с Бергером даже не знакомого. Впрочем, полагаю, граф был способен оценить последствия своего предложения.

А мне вот к Талону не особенно хотелось. Потому я воспользовался шумихой и попытался протиснуться сквозь толпу в надежде поймать извозчика. Сейчас я хотел лишь добраться до дома. Желательно не встретив по дороге никого — ни живого, ни мёртвого.

Уйти я успел ровно на три шага.

Бергер ухватил меня за плечо.

— А ты куда?

— Домой.

— Даже не надейся, голубчик. Праздник устраивается в твою честь. Ты обязан на нём присутствовать.

— Я уже присутствовал сегодня на одном празднике. В итоге мне пришлось стрелять в мертвеца.