Но я решил для себя, что простого осознания факта вполне достаточно. Ублюдка остановили, его империя рухнула, он предстанет перед правосудием, и я не стану марать об него руки или тратить на него свои эмоции, он больше не заслуживал даже моей ненависти.

Мэриголд подняла на меня взгляд, казалось, она читала мои мысли, словно открытую книгу. Через мгновение на губах моей очаровательной жены расцвела мягкая улыбка, и она снова прижалась щекой к моей груди.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Спасибо, что позволил мне самой изгнать этого призрака прошлого.

Она высвободилась из моих объятий, маленькая теплая ладошка скользнула в руку, и гномка решительно потянула меня прочь от мрачного здания тюрьмы.

— А теперь давай оставим всё позади.

Я молча кивнул, крепче сжал её пальцы и приобнял за талию.

Мы вышли на широкую улицу. После сырого мрака подземелья дневной свет показался мне ослепительно ярким, а воздух невероятно свежим. Глядя на идущую рядом Мэриголд, вдруг понял, что тугой, ледяной узел в груди, который носил в себе ещё со времён Арджента, наконец-то исчез.

Ещё минус один ублюдок в списке. Я не питал иллюзий, мир Валинора с разгромом Консорциума не стал добрым и пушистым, и впереди, за горизонтом, маячили новые, не менее дерьмовые проблемы. Но сегодня я победил, отвоевал у этого жестокого мира безопасность для тех, кого люблю.

И это стоило каждой секунды, каждой капли крови и пота в этой проклятой борьбе.

Позже, когда уже сидел в штабе, Лионелия привела последнюю из разыскиваемых ставленниц Малина.

— Как нашли? — спросил я, пока конвой ждал у двери.

— Через связного, он привёл нас к её укрытию. Мы дождались, когда она соберётся уходить, и перекрыли оба выхода.

Лионелия положила на стол сумку с бумагами.

— Пыталась выдать себя за прислугу, потом предложила откупиться. Документы успела только порвать, мы забрали всё, включая обрывки.

Придвинув сумку к себе, кивнул конвою.

— Мадам Твилл, — произнес я с подчеркнуто притворной вежливостью, отвесив легкий, откровенно издевательский поклон. — Как же приятно, что вы наконец соизволили к нам присоединиться!

Старая паучиха смерила меня испепеляющим, полным яда взглядом, тонкие губы превратились в белую линию, но она не проронила ни звука. Внешне она легко могла сойти за какую-нибудь безобидную старушку божий одуванчик из тех, что мирно вяжут шарфы у камина и угощают соседских ребятишек сладостями из своей бездонной сумочки.

Но на Валиноре внешность часто ой как обманчива, и эта мразь являлась живым тому подтверждением.

Мадам Твилл числилась последней из непойманных лейтенантов Малина Медобрука. Именно эта «добрая бабушка» несла прямую ответственность за надзор над детскими борделями по всему Шалину, а заодно курировала большинство притонов и питомников для разведения рабов. От одних только воспоминаний о содержании отчетов, что мы находили в базах Консорциума, у меня непроизвольно сжимались кулаки. Твилл долгое время оставалась одной из самых законспирированных фигур в верхушке их организации, но кровавый шлейф сломанных судеб, жестокости и извращенных зверств делал её едва ли не главной хищницей из всей этой гномьей шайки.

Шип или Карина, как я привык к ней обращаться, — попросила меня лично доставить старуху к Верховной жрице Гелиоры в Сул-Сароваре, как только Теневой крестовый поход выпотрошит из неё все секреты на допросах. Я согласился, не раздумывая. Богиня невинности и защитница детей наверняка подготовила для мадам Твилл особый котел, и чем меньше времени мне придется дышать одним воздухом с этой паучихой, тем чище я буду себя чувствовать.

— Теперь вся их наземная верхушка у нас и наших союзников, — с мрачным удовлетворением произнес Корвин, провожая взглядом Лионелию. Девушка жестко, без лишних церемоний, конвоировала старуху к выходу, надежно заковав её запястья в блокирующие магию кандалы. — Хотя бы в этом отношении Малин оказался на редкость любезен.

Я коротко кивнул.

Да уж, это точно. Возможно, причиной такой небывалой разговорчивости гнома стало прогрессирующее психическое расстройство, а может, его просто душила бессильная злоба на собственных приспешников за то, что они не смогли удержать империю. Но факт оставался фактом: этот ублюдок почти сразу начал сдавать своих лейтенантов одного за другим, словно сбрасывал гнилой балласт с тонущего судна.

Он пытался выгородить лишь одного, но этого человека наши союзники уже взяли тепленьким в Марогии, так что упорство бывшего главы Корпорации не имело ровным счетом никакого значения. Вероятно, арест произошел уже после того, как Малин окончательно слетел с катушек и собственными руками уничтожил своего Проходчика, единственный путь к отступлению; гном просто не знал, что его последний козырь уже сидит в камере.

И если сокрытие этого единственного имени давало ему хоть какую-то жалкую иллюзию контроля над ситуацией, Лионелия с превеликим удовольствием позволяла ему тешиться этой мыслью. У моего Ловца воров были свои, куда более эффективные методы извлечения правды.

Я стоял, вслушиваясь в удаляющееся шарканье ног паучихи, и чувствовал лишь ледяное омерзение. Гниль Консорциума глубоко въелась во всё, к чему они прикасались своими загребущими лапами, но осознание того, что прямо сейчас мы наконец-то выжигаем эту заразу дотла, вырывая с корнем, приносило странное, дикое, почти пугающее удовлетворение.