Шрифт:
— Ты могла предупредить до того, как я начал.
— Тогда ты бы не поверил.
Я провёл когтем между командой и поддержанием тела. Нить была плотной, но не грубой. Кто-то годами исправлял её, заменяя повреждённые участки и добавляя новые ответвления.
Я срезал первый слой.
Семён резко вдохнул. Его плечи опустились, взгляд стал живым. Он поднял руки, но тут же согнулся, хватая ртом воздух.
— Дыши, — бросил я.
Он упал на колени.
— Я… — прохрипел мужчина. — Я могу двигаться.
— Пока да.
Нижняя цепь ещё держала тело. Я перерезал её медленнее, отделяя резервную магию Госпожи от собственных связей Семёна. На третьем узле нить попыталась сомкнуться вокруг его сердца.
Я остановился.
— Здесь она подключена к ритму сердца.
— Я предупреждала.
— Как снять?
— Не снимать. Перенаправить.
— Куда?
Госпожа указала на свою грудь.
— В меня.
— Ты примешь удар?
— Я выдержу.
— А если это ложь?
— Тогда Семён умрёт, а ты закончишь работу без моего совета.
Я посмотрел на мужчину. Он стоял на четвереньках и пытался выпрямиться. Под кожей груди бился красный свет.
— Держись, — произнёс я.
— За что? — прохрипел он.
— За себя.
Я изменил угол когтя и разрезал боковую петлю. Красный свет вышел из груди Семёна тонкой струёй и ушёл через разлом в тело Госпожи.
Она дёрнулась. На шее у неё почернела одна из нитей. Металлический обруч вдавился в кожу.
Семён заорал.
Я дорезал последний участок.
Багровое кольцо на его шее лопнуло. Мужчина рухнул на камень, но продолжил дышать. Нить между ним и Госпожой исчезла.
Я поднялся.
— Он свободен.
Госпожа стояла, прижав ладонь к груди. Между пальцами просачивалась кровь. Не красная, а густая, почти чёрная.
— Ты не убил его, — произнесла она.
— Я стараюсь не убивать тех, кто не нападает.
— Это дорогое правило.
— Дешевле, чем держать тридцать два резервных тела.
Она улыбнулась, но в улыбке не было веселья.
— Я не держу тела ради удовольствия.
— Я не спрашивал, ради чего.
Семён поднялся с помощью стены. Он смотрел на собственные руки, будто видел их впервые.
— Где остальные? — спросил он.
— За дверью, — отозвалась женщина в первом ряду.
Госпожа повернула голову.
— Молчать.
В горле женщины вспыхнула нить. Она тут же схватилась за шею.
Я выставил коготь.
— Не трогай её.
— Она нарушила приказ.
— Ты пришла освобождать людей.
— Одного я освободила. Остальные пока принадлежат мне.
— Ты только что назвала это доказательством.
— Доказательство не означает завершённую работу.
Семён посмотрел на Госпожу, потом на меня.
— Вытащи их, — прохрипел он. — Она не отпустит сама.
Госпожа ударила его багровой нитью. Я успел перерезать её в воздухе. Нить исчезла, оставив на камне дымящийся след.
— Ещё один приказ, и договор закончится, — произнёс я.
— Ты защищаешь человека, которого освободил сам.
— Именно так выглядит результат сделки.
— Ты хочешь освободить всех тридцать два сейчас?
— Да.
— Тогда приготовься потерять нескольких.
— Почему?
— Я уже сказала. Они являются резервными сосудами. Часть моей силы находится внутри их тел. Если вытянуть всё разом, их органы остановятся. Если оставить, они сохранят жизнь, но останутся связаны.
Я посмотрел на Семёна.
— В тебе осталась её сила?
Он приложил ладонь к груди.
— Тепло осталось. Но приказа нет.
— Потому что ты передала удар себе.
— Не весь.
— Сколько людей выдержат?
— Не знаю.
— Ты привела их сюда, не проверив?
— Я проверила. Времени мало. Первый ключник уже почувствовал, что ты ранил Старшего.
— Ты всё время ссылаешься на него, когда хочешь ускорить дело.
— А ты всё время считаешь, что у тебя есть запас дней.
Снаружи грохнула балка. Красный свет в окнах фабрики усилился, хотя пламя богини уже ушло. Олег крикнул, что северная стена просела.
Госпожа посмотрела в сторону звука.
— Времени действительно мало.
— Дай мне доступ к оставшимся.
— Ты не сможешь разрезать тридцать одну связь и удержать всех.