Шрифт:
Семён помогал тем, кто мог идти. Он больше не смотрел на Госпожу как на хозяйку, но и не пытался напасть. В его движениях оставалась осторожность человека, который знает цену одной неправильной мысли.
Когда последний живой пленник вышел из камеры, Госпожа закрыла разлом.
— Теперь сведения, — произнёс я.
Она достала из рукава тонкую карту, свёрнутую в металлическую трубку. Бумага была плотной, серой, с красными отметками. На ней изображались подземные линии, старые изнаночные переходы и несколько узлов возле южных земель.
— Корневой узел находится не под моей усадьбой, — произнесла она, разворачивая карту на кирпичном борте. — Его перенесли после твоего нападения. Первый ключник не хранит его в одном месте. Основная часть находится под старой фабрикой в Росомахино.
— Под моей фабрикой?
— Под её фундаментом есть дверь. Она старше твоего рода. Одуванчик использовал один из боковых каналов, чтобы войти в сады. Огненная богиня получила доступ через другой.
Я посмотрел на раскалённый корпус.
— Почему ты не сказала об этом сразу?
— Ты не спрашивал.
— Я спрашивал, где корневой узел.
— Теперь показываю.
На карте линии от фабрики уходили к старой дороге, затем спускались под лес и сходились в одном месте. Там стоял знак, похожий на раскрытый глаз.
Алиска высунулась из-за моего воротника. Её нос дрожал.
— Пап, бумага пахнет той дверью.
Госпожа перевела на неё взгляд.
— Маленькая росомаха чувствует ключников.
— Она не товар, — предупредил я.
— Пока нет.
Я свернул карту.
— Кто будет ждать внизу?
— Первый ключник не придёт сам. Он отправит тех, кто считает себя его частью.
— Сколько?
— Достаточно, чтобы убить всех, кто не умеет резать право.
— А ты умеешь?
— Я знаю, куда бить. Но моя цепь не позволяет мне ударить по корню.
— Поэтому тебе нужен я.
— Поэтому мне нужен ты.
Она коснулась обруча. Металл тихо звякнул.
— Ты попросил доказательство. Я освободила людей. Теперь проси следующее.
— Сними обруч.
Впервые Госпожа не ответила сразу.
Под её кожей багровые нити сжались. Одна прошла к горлу, другая к сердцу, третья к затылку. За ними лежали сотни малых связей, уходивших к освобождённым людям и дальше, к тем, кто ещё оставался связан.
— Не здесь, — произнесла она.
— Почему?
— Потому что если я освобожусь сейчас, корневой узел откроется. Все пустые цепи вернутся к Первому ключнику. Он получит мои воспоминания, имена освобождённых и путь к твоей фабрике.
— Ты не можешь снять свою цепь?
— Могу. Ценой тех, кого ещё не вывела.
— Сколько осталось?
— Триста восемьдесят семь.
Арина резко вдохнула.
— Ты держишь связанными почти четыреста человек?
— Я держу их живыми.
— И называешь это освобождением? — спросила Арина, сжав папку так, что побелели пальцы.
— Нет. Я называю это отсрочкой.
Госпожа снова посмотрела на меня.
— Корневой узел можно отделить только изнутри. Я покажу дорогу. Ты разрежешь связь. После этого цепи либо исчезнут, либо перейдут к тому, кто первым коснётся пустого контура.
— К тебе?
— Если я переживу удар, ко мне.
— А если к тебе перейдёт всё?
— Тогда ты убьёшь меня.
— Ты сама это предлагаешь?
— Я предлагаю результат. Моё выживание не является обязательным условием.
Бродислав хмыкнул.
— Удобно. Если умрёшь, скажешь, что так и планировала.
— Если умру, мне будет всё равно, что ты скажешь.
Снизу донёсся грохот. Одна из внешних стен фабрики осела, подняв облако пыли. Люди у каменного склада закричали. Лиля выкрикнула, что внутри снова загорелись печи.
Госпожа повернула голову к зданию.
— Первый узел уже активируется.
— Ты можешь его остановить?
— Нет.
— Тогда объясняй на ходу.
Я спрыгнул с крыши на площадку. Бродислав и Арина последовали за мной. Госпожа спустилась последней, коснувшись земли сапогами без звука.
Освобождённые люди стояли у ворот. Семён держал на руках девочку, которая не отпускала его шею. Рядом плакала пожилая женщина, а двое мужчин спорили, куда идти.
Я поднял голос.
— Охрана проводит вас в каменный склад. Там вода, еда и лекари. Никто не будет возвращать вас Госпоже.