Шрифт:
— Андрей! — рявкнул Бродислав.
Мой настоящий затылок ударился о пол. В ушах зазвенело.
— Вставай.
Я не ответил.
Бродислав схватил меня за ворот и поднял. В видении мужчина в халате прижал иглу к моей груди, а в реальности брат держал меня за одежду.
— Слушай только мой голос, — потребовал Бродислав. — Я не надзиратель. Я не врач. Я стою перед тобой на складе.
— Ты Виктор.
— В одной из жизней. Сейчас я Бродислав.
— Ты был в лаборатории.
— Был. И помню, как оттуда выбирался. Поэтому знаю, что тебе нужно.
— Что?
— Сопротивление.
Он толкнул меня назад.
Я ударил первым. Ладонь попала ему в грудь. Бродислав перехватил руку, потянул на себя, и мы столкнулись плечами. Его дыхание пахло кровью и мятой. Под пальцами я чувствовал плотную ткань куртки, под подошвой скользил уголь.
Настоящее удержалось дольше.
Видение вернулось только краем. Клетки проступили на стенах, но уже не закрывали склад. Серый человек стоял за Бродиславом, а его маска трескалась.
— Кто я? — спросил Бродислав.
— Бродислав.
— Где мы?
— На складе.
— Что ты делаешь?
— Дерусь с тобой.
— Зачем?
Я перехватил его локоть, развернул корпус и сбил брата на колено. Он не сопротивлялся достаточно сильно. Я мог продолжить, но остановился.
— Чтобы вернуться, — произнёс я.
— Теперь сам понимаешь.
Бродислав поднялся. На его губе выступила кровь, но взгляд оставался ясным.
— Ещё один раунд, — бросил он. — Только теперь ты будешь защищаться, а я буду говорить.
— Ты уже слишком много говоришь.
— Значит, память ещё на месте.
Он ударил в корпус. Я закрылся, ответил коротким ударом в плечо и отступил. Каждый контакт возвращал отдельную деталь. Холод камня, вес тела, влажный воздух, хруст угля, запах железа от собственной крови.
Арена слабела.
Вместо клеток я начал видеть линии. Они проходили через грудь, рёбра и позвоночник, сходились в адамантии и уходили к металлической плите.
— Остановись, — произнесла Арина.
Я уже остановился сам.
Бродислав схватил меня за запястье и удержал, не давая снова коснуться двери.
— Сейчас ты видишь метку? — уточнил он.
— Да.
— Что она делает?
— Прячет конструкцию за воспоминанием.
— Сможешь работать?
Я посмотрел на линии в магическом зрении. Они больше не смешивались в один серый комок.
Вокруг адамантия шли три контура. Первый питал метку силой. Второй связывал её с неизвестной системой. Третий содержал приказ, что я являюсь имуществом и должен быть возвращён владельцу.
Третий контур был серебряным.
— Я вижу силу, связь и право, — произнёс я. — Разрушу право, а остальное оставлю.
Бродислав разжал пальцы.
— Тогда делай медленно.
Я выпустил один коготь. Лезвие появилось между пальцами, но я не коснулся им кожи. В магическом зрении кончик когтя вытянулся к серебряной линии внутри рёбер. Я подцепил контур и повёл лезвием вдоль него.
Память ударила сразу.
Я снова оказался в зале с металлическими столами. На стене висели таблички с номерами. Передо мной лежал лист, исписанный строками. На верхней стояло моё имя.
АНДРЕЙ БЕЗЫМЯННЫЙ.
Ниже были дата смерти и короткая отметка.
Перенаправить через нулевой контур. Мир с богами и изнанкой.
Под записью проходила золотая линия. Она уходила от листа в темноту, затем возвращалась к знаку арены и дальше тянулась к нескольким подземным узлам.
Я не мог поднять руку в этой сцене. Не мог прикоснуться к листу. Только запоминал.
У дальней стены стоял серый человек.
— Восстановление носителя разрешено, — произнесла фигура.
Я услышал Бродислава из настоящего мира.
— Андрей, не уходи.
Песок под ногами в видении стал угольной пылью. Голос серого человека ослаб. Золотая линия осталась перед глазами, а серебряный контур вокруг неё стал заметнее.
Я провёл когтем дальше.
Внутри головы зазвенело, из носа пошла кровь. Арина что-то сказала, но слова утонули в гуле. Я почувствовал ладонь Бродислава на затылке и его большой палец у основания черепа.
— Назови имя, — произнес он. — Не номер.
— Андрей.
— Полностью.
— Андрей Росомахин.