— Начнутся массовые проповеди. Сверху вниз. С Вселенского Собора до Лавр. С Лавр до подворий. С подворий до монастырей. С монастырей до церквей. С церквей до часовен. С часовен до приходов. Всякий верующий будет осведомлён о пришествии чернокнижницы, а то и посланницы диавола. И всяк будет считать своим святейшим долгом пред Церковью, Синодом и Господом Богом искоренить, изгнать оную. И останется лишь молить, чтоб дитя казнили смертью быстрой, безболезненной. Не ведаю, как творилось подобное в твоём мире, но в нашем и живьём на костре сжечь не возбраняется. Не думаю, что чадо заслужило столь лютую кончину.

Я кивнул.

— Спасибо, — похлопал капеллана по предплечью, покрытому тяжёлой тканью боевого защитного костюма. — Приму к сведению. И что-нибудь придумаю. Возможно, ты права. Удочерение может оказаться наилучшим способом объяснения происхождения девочки. Оно же убережёт её от излишнего внимания тех, кого не надо. Провентилирую вопрос на досуге.

Беглый завтрак на скорую руку, заправка наших изголодавшихся организмов утренней порцией бодрящего кофе, развёртывание наземной станции управления, смена батарей беспилотника, старт. На всё-про-всё не больше часа. Вроде бы, медленно, можно было бы и побыстрей, но мы и без того проснулись раньше обычного. Раз движемся в графике и не выбиваемся из него, то и идём, не надрываясь. Быстро, но без опрометчивой спешки.

Дальше наступила ежедневная рутина, описывать которую нет решительно никакого смысла. Лана озиралась вокруг на крыше самоходки, заняв наблюдательную позицию на возвышенности. Ветрана, Настя, Катя и Ева разобрали свои сектора обзора и на земле «палили фишку». Алина, традиционно, засела рядом со мной, положив себе на колени ноутбук, и изучала видимую сверху картинку на экране компьютера. Я же вёл беспилотник сквозь Зауралье, придерживаясь пятисотметрового эшелона.

Нет смысла описывать рутину, но не картинку, исправно транслируемую мне на очки дополненной реальности и на экран ноутбука. Она разительно отличалась от всего того, что нам попадалось до сих пор.

Старт от скита и короткий облёт его окрестностей показал: убежище предвечного стояло, окружённое буйной растительностью, среди относительно открытой местности, на восток от которой начинались леса.

Километров через тридцать-сорок обнаружилось очередное капище чуди белоглазой: такие мы уже видели, и даже обследовали, поэтому снижаться и останавливаться не стал. Зачем, если подобный объект уже был изучен, а на этом нет ни единого живого существа? Тем паче, что память Велимудра услужливо подсказывает: те, кто заправляет ритуалами на нём, находятся чуть дальше, и мы буквально идём к ним в гости.

Через пару-тройку километров от капища, стоявшего посреди дремучего леса, кончились деревья и начались натуральные, мать их за ногу, пашни. Вот, верите, нет? Аккурат от кромки подлеска, отступив буквально несколько метров (вдоль шла двухпутная грунтовая дорога с хорошо укатанными колеями от широких колёс), вывернув наизнанку верхний плодородный слой, начинались самые что ни на есть качественно возделанные сельскохозяйственные угодья.

— Люди, — не «мрачно», но с какой-то непростой задумчивостью в голосе констатировала Бериславская, наблюдая ту же картинку на компьютере. — Чудь белоглазая.

Камера беспилотника беспристрастно фиксировала всё.

На огромнейшей площади, чуть ли не километр на километр, работали десятки людей. Габариты их тел с высоты полукилометра соотнести непросто, но Алина была права: по характерным одеяниям и этническим орнаментам на них можно предположить, что работавшие в поле относились к представителям низкорослого народца.

Кто-то, умаявшись, отдыхал лёжа прямо в бороне, воткнув рядом в землю свой шанцевый инструмент. Кто-то продолжал работать в паре, наподобие вон тех дюжих мужиков: у одного за спиной плетёная корзина огромных объёмов с торчащими из неё кольями, и ещё одно он держал в руке, стараясь придать ему строгую вертикальность, а другой могучей кувалдой забивал кол в грунт, сооружая вешку. Кто-то, девушки или женщины, ходили между рассредоточенными по пашне работникам и разносил им что-то малогабаритное, извлекаемое из корзинок на руках: не то питьё во флягах, не то пищу для оперативно-тактического перекуса. Кто-то на другом конце пашне организовал нечто вроде детского сада: пока взрослые трудились в поле, в небольшом огороженном остроге резвились малые дети под присмотром пары воспитателей.

В первую очередь я оценивал количество людей на работах: это даёт представление о возможном людском ресурсе. При беглом подсчёте обнаружилась неполная или почти полная сотня человек, что приблизительно соответствует фронту работ, оставляющему небольшой клочок сто на сто метров для одного. Подсчёт весьма грубый и округлённый, но это дало понимание о возможностях местных обитателей. Во-первых, они в состоянии вспахать огромную площадь земли: есть множество могучих землекопов и пахарей, или хорошая механизация труда. Во-вторых, они в состоянии засеять и возделывать свои насаждения: с полукилометра не видно, но, окученные, между боронами росли некие кустовые культуры, не слишком раскидистые и высокие (относительно роста чуди белоглазой), но достаточно плотно посаженные. В-третьих, они в состоянии обеспечивать пропитанием и питьём трудовой коллектив, эти самые насаждения возделывающий: видна хорошо налаженная вспомогательная система поддержки. Из этого всего можно заключить, что впереди нас ждёт крупное поселение. Численность ещё предстоит узнать. Но, если повертеть камерой беспилотника влево-вправо, то подобных пашен видно ещё не одну, не две и не три. И уходят они от горизонта до горизонта. Неизвестна урожайность местных культур и благоприятность местной почвы, но, если мерить критериями моего мира, подобного размаха аграрный кластер способен прокормить населённый пункт размером с небольшой город.

— Ты заметила, Лин? — спросил я разноглазку. — В поле работают мужчины, женщины подносят им питьё и пищу, в детинце организован надзор за молодняком. И нет регулярных патрулей, постов или отряда бойцов наготове. Они не ожидают нападений. Вместе с тем, в округе шароёжатся айны. Смекаешь?

— Эта чудь белоглазая и подчинила себе зверя, — мрачно произнесла наследница древних знаний. — Они держат их как мы домашний скот. Потому и не боятся.

— А коль раз уж они одомашнили самого могучего представителя мира животных, то менее опасных хищников, типа волков, тут быть не должно. Их всех распугали или сожрали айны. Потому и не выставляют даже охранения.