Ольдокрут опустел, возница развернул лошадь и покатил обратно на дозаправку, а следующий только-только должен был загрузиться и сейчас медленно катится к нам, так что минут десять у нас вполне есть. Рог я пристроил на доске поперек траншеи и выбрался наверх с бетоном на рукавах по самые локти.

— Если что, по Пустоте я всё рассказал, — заявил я с ходу, пока он не начал.

— Да я не об этом, — староста перевел взгляд с реки на меня. — Тебя ждали всё это время южане. Они прибыли на ярмарку, а потом начали как-то разнюхивать, что у нас в деревне, и в итоге вышли на контакт. Говорят, хотят поговорить с тобой, хотя изначально были настроены агрессивно.

Вот, значит, какие гости ко мне собирались, вчера за столом он про них и обмолвился. Южан я помню с ярмарки, это широченные молчуны с перцем, которые хотели выменять у меня куртку на мешок, и агрессивной у них на моей памяти была разве что цена.

— Ну раз хотят говорить, пусть говорят, — пожал я плечами. — Где меня искать, всем известно. Ну или вечером могу заглянуть, а пока работы по горло.

— Но… — староста помолчал. — Тут все технологии, они могут подсмотреть. Ты, видимо, не понял, это не обычные купцы. Южане не просто так отправляют торговать и лить камень преимущественно практиков. Их главная задача — разведка, так что…

— Ну и что они разведают? — хмыкнул я. — Камень лить по-новому научатся? Так они и без того умеют, просто на пепле, а мы вот так, всё одно и то же.

Добавка у них, как я давно подозреваю, вулканическая, а у нас ее заменяет толченый обожженный кирпич, и известь он связывает ничуть не хуже. Так что никакого секрета я у южан не отнимал, просто огнедышащей горы у нас поблизости нет, а глины навалом.

— Новая технология, — староста вздохнул. — У них пепел этот в цене, они этим гордятся. Или гордились…

— Так пусть на кирпиче льют, жалко, что ли?

— А лесопилка… — он повел подбородком выше по течению.

Ее и разведывать нечего, визжит она на всю округу, а устройство угадает любой, кто хоть раз видел водяное колесо.

— Повторюсь, жалко, что ли? — Я оглянулся на траншею, где на доске дожидался рог. — Я это придумываю для того, чтобы всем жилось лучше, а не только нам. А южане это, северяне, пусть хоть чудь-юдо болотное, вообще плевать, мы всё равно сделаем лучше. Если пустые придут и спросят, как правильно кирпич класть, я покажу без вопросов. Пусть идут лучше и строят себе комфортные условия, чем шляться и воевать, куда не просят.

— Ясно, — староста моргнул, и что за этим кроется, я, как обычно, не разобрал. — Значит, ты не против, если они подсмотрят здесь всё.

— Еще и сам подскажу, — я махнул рукой. — Пусть идут, больше положенного не узнают.

Староста обернулся к южным воротам и поднял руку. Южане, оказывается, пришли вместе с ним и дожидались у выхода из туннеля, дальше их стражник не пускал.

Шли они по берегу друг за другом, уступали каждому работяге дорогу и даже отходили в сторону на тропе, но тачечники у бочек расступались заранее, шагов за десять. Первым двигался старший, на запястьях тусклая бронза, а челюсть такая, что орехи кузнеца ему можно выдавать без молотка. Второй оказался шире остальных и уже сменил халат на наш ватник, запахнуть обновку на таких плечах не вышло, и носит он ее нараспашку. Третий утонул в шубе по самые глаза и рук наружу не показывает, здешняя осень ему явно не по душе.

У траншеи все трое встали в ряд и уставились вниз, на щиты и бетон между ними. Мужик с жердью из вежливости подкатил им чурбак, другой мебели на берегу не водится, но садиться никто не стал, в ту сторону и не глянули. Втроем они бы там и не поместились, так что гостеприимство вышло чисто символическое.

— Мы пришли тебя устранять, — голос у старшего оказался низкий и рычащий, а на последнем слове он даже не запнулся.

— Чего сделать? — шепотом уточнил из траншеи новенький.

— Убить по ходу, — так же тихо перевел рослый и на всякий случай перехватил правило поудобнее, а чурбак тут же откатили обратно.

По-нашему старший, к слову, объясняется не хуже меня, а на ярмарке мне пришлось торговаться за обоих, и перец после этого благополучно смололи. Что до самой новости, то она меня как-то не особо тронула, приходили за мной и раньше, причем с бумагами и гербами, а я до сих пор на своих двоих. Да и не вышло бы у них ничего, практиков у нас тут как грибов в лесу, и все как на подбор, один такой стоит у меня за спиной и от этих слов ничуть не напрягся, значит это не новость и вся опасность позади.

— Ну не устранили же, и даже не попытались толком, — я отколупал от рукава подсохшую серую корку. — Да и зачем устранять, чем не угодил? И почему передумали?

— Камень для нас хлеб, — старший смотрел мимо меня, на оставленный поперек траншеи рог. — Север научится лить сам, кончится серебро. За ним железо, и стену дома держать будет нечем.

Жалобы в этом не набралось и на медяк, таким тоном Корш зачитывает пункты своих инструкций, по порядку и без выражения.

— А ты воин, — заключил старший. — Убивать тебя нет смысла. Знание ты уже отдал другим.