Шрифт:
Если уж ничего не выйдет, по крайней мере я переборю страх общения. Кто знает, возможно, даже заведу пару друзей.
— Чар? — зову я, зная, что он слышит меня откуда бы ни выглядывал за барной стойкой.
— Что такое, Аллигатор?
Я отставляю веник и опираюсь локтями о стойку, приподнимаясь на носках, чтобы видеть его. Он убирает салфетки и соломинки.
— У тебя есть симпатичные и свободные друзья?
— Ну надо же, какой интересный запрос, — дразнит он. — Что, боишься признаться, что тебе нравится босс?
Щеки вспыхивают против моей воли.
— Я просто… ну, ты понимаешь.
Он встает и проводит рукой по светлым кудрям.
— Очень выразительно, сладкая. У меня и правда есть несколько милых, свободных друзей, которым нравятся женщины. Хочешь их номер?
— Я думала, может, просто пойду с вами, когда вы в следующий раз встретитесь? Если ты не против.
— Уверен, в эти выходные мы чем-нибудь займемся. Лола будет, и я обязательно приглашу самых симпатичных и самых свободных друзей.
Он подмигивает мне, потом хватает грязную тряпку со стойки и уходит в сторону раздевалки.
Заканчивая подметать пол, я убеждаю себя, что поступаю правильно, попросив Чарли познакомить меня с кем-то из его друзей. Никакого давления ведь нет. Мы просто потусуемся на выходных, и я посмотрю, что почувствую.
— Элли? — раздается характерный низкий голос Трэвиса, прежде чем я замечаю его массивную фигуру, направляющуюся ко мне. На суровом лице — хмурое выражение, даже злее обычного. А это о чем-то говорит.
— Что то нужно, босс?
— Помоги мне внутри. Возьми веник.
Я делаю, как он говорит, и иду за ним, пока он не останавливается у бильярдного стола.
— Что ты делаешь? — хмурюсь я, когда он мягко забирает веник из моих рук.
— Подметаю, — отвечает он так, будто я сама этого не вижу.
Я опираюсь поясницей о бильярдный стол.
— Это я вижу. Зачем ты тогда позвал меня, если собираешься просто заставить смотреть?
— Пока, босс! — кричит спереди Чарли, и я машу ему, когда он выходит из бара. Но прежде чем исчезнуть, этот мелкий гад подмигивает и добавляет: — Устрою тебе горячее свидание на выходных, Элли Кэт. Не переживай.
Щеки заливает жаром, и первое, что я делаю, — смотрю на мужчину рядом. Но Трэвис даже головы не поднимает. Да и с чего бы? Моя личная жизнь, или ее отсутствие, вряд ли его интересует.
Наверное, я и тот почти поцелуй тоже придумала.
Пока он убирается, я рассматриваю бильярдный стол. Я никогда не играла. У отца в подвале стоял такой же, но мне запрещали к нему подходить — он боялся, что я его сломаю. Будто ребенок вообще способен на такое.
— До завтра, ребята, — говорит Сандра.
Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы попрощаться с ней и Джудом.
Мы с Трэвисом уже не в первый раз остаемся одни в «Логове», так что я не придаю этому значения, пока не слышу, как веник прислоняют к стене. А потом чувствую его присутствие у себя за спиной — ближе, теплее.
— Сыграем?
Я встречаю его взгляд, оглянувшись через плечо, потом разворачиваюсь к нему.
— Я никогда этого не делала.
Его ноздри расширяются одновременно с тем, как учащается мой пульс.
— Я могу научить.
Эти слова не должны звучать так неприлично.
— Ладно.
Никто из нас не двигается. Мы смотрим друг другу в глаза, и я думаю, все ли еще речь о бильярде. Но Трэвис не флиртует. И уж точно не со мной. Он не из тех, кто бросается намеками или пошлыми фразочками.
— Подберем тебе кий, — хрипло говорит он и идет к другой стороне стола. — Иди сюда.
Его мягкий приказ тоже не должен вызывать у меня дрожь вдоль позвоночника. Но вот оно. Мы здесь. Мой разум теряется, и впервые мне не хочется его искать.
Трэвис берет один из самых коротких киев и протягивает мне.
— Значит, ты совсем не знаешь, как играть?
Мои пальцы задевают его, когда я беру кий.
— Я даже не знала, что это называется кий, еще пару минут назад. Я все время называла его палкой.
Он проходит мимо меня, качая головой и не скрывая усмешки.
— Сейчас расставлю шары и научу тебя играть.
Мне совсем не стыдно признаться, что в следующие несколько минут я понимаю процентов двадцать из того, что говорит Трэвис. Может, и меньше.