— И вы что же тут… С утра стоите?

— Встали до восхода солнца, чтобы не заставлять ждать, — кивнул он. — Ну что, ты покажешь нам, мастер-воин, сможешь ответить на наши вопросы?

Вчера звание у меня было вдвое короче, значит, за одну ночную траншею тут повышают. Только радоваться некогда, Урдах, получается, от моего порога пошел прямиком сюда и не ложился вовсе.

— Нормальный человек бы обиделся на такое опоздание… — буркнул я под нос. — Если что, могли же просто разбудить.

— Всё хорошо, Урдах рассказал, что ты до утра строил вместе с ним, — старший коротко глянул на широкого. — И благодарю, что разрешил пользоваться твоей технологией. Хотя если честно, мы бы и так ее использовали, в наших городах с запахом справляются в основном благовониями, но это всё равно проблема.

Прямота у них, насколько я успел понять, заменяет вежливость, и меня это устраивает. А запах там, значит, не убирают, а перекрикивают, и на их жаре я даже не знаю, что хуже, сама вонь или то, чем ее глушат.

— Ой, то ли еще будет, — пообещал я. — Что, пойдем на экскурсию, или я продолжу работу, а вы будете спрашивать?

— Как тебе удобно, я не хочу тебя обременять.

Выбрал я работу, экскурсия никуда не убежит, а горн и так прождал лишнего, так что дальше мы пошли через туннель прямо на участок. Третий сорвался с места первым, после такого утра он, похоже, согласен таскать что угодно, только бы шевелиться.

Под мостками хлюпнуло, и Урдах проводил долгим взглядом дежурного с ведром, но промолчал, а ведь после нашей трубы имел полное право поинтересоваться. На участке гости замедлили шаг, ангар дымит, лесопилки голосят, и вопросов у них, похоже, копится немало.

А на берегу, как выяснилось, меня не особо и ждали. Рогожу с фундамента сняли, бетон за ночь встал и выглядит вполне готовым для кладки, над плитами по обоим концам ленты поднялось уже по несколько рядов бурого кирпича, а между ними носится Корш с чертежом и показывает, что куда класть. Каменщики слушают его внимательнее, чем меня в лучшие дни, с дощечкой не поспоришь, там всё пронумеровано и даже подписано, хотя они и читать-то не умеют.

— Будить не стали, — сообщил он, не дав мне открыть рот, и черкнул угольком. — Сон мастера до полудня я внес в список задним числом, так что отставания нет. Пластины для бочки обжигаются в ангаре, шамот для топки подносят.

Гостей Корш пересчитал глазами, цифра сошлась с какой-то строчкой у него в памяти, и больше он к ним не возвращался.

— Слыхал? Мастер-то, оказывается, по списку спал, — донеслось от дальней кладки.

— Мне бы так, — позавидовали у корыта. — Лежишь себе, а оно засчитывается. Еще и человекодень за это начислили поди.

Не стал никак реагировать на это предположение. Просто как бы человекодни тут начисляю я и преимущественно за свой счет. Но ладно уж, пусть радуются, главное, чтоб работали.

Устроился я у топки, она пока мне по колено, и внутреннюю стенку, которая встанет к самому огню, хочу положить сам, на нее нагрузок будет больше, чем на весь остальной горн. По крайней мере если считать по части температур. Шамотный кирпич светлее бурого и заметно тоньше, так что ряды прибавляются не спеша, и торопить их я не собираюсь.

Раствор под такую кладку мешают отдельно, а шов нужен совсем тонкий, лишнее выдавил и срезал пальцами. С бурой стенкой я ее не перевязывал вовсе, между ними оставлял щель в сантиметр по той же причине, что и на бочке.

Старший занял место в трех шагах и ближе не подходил ни на палец, зато под руки мне заглядывал так низко, что я то и дело оказывался у него в тени.

— Зачем два камня? — он двинул подбородком в сторону соседнего ряда.

— Бурый держит стену, а светлый стоит лицом к пламени, — я постучал рукоятью по шамоту, и тот отозвался звонче. — Этот уже раз побывал в огне, потом его раскололи, смешали с сырой глиной и обожгли заново.

— Ломать готовое? — старший подался вперед на полшага и тут же вернулся на место.

— Сырая глина в первом жаре садится и рвется, а этой уже некуда, свое она отсидела. Потому и стоит там, где обычный потечет.

Он повторил это про себя и кивнул, запомнил.

Остальные гости без дела продержались до первого замеса. Урдах пристроился в цепочку от ангара, тачку ему, что характерно, никто даже не предлагает, и светлый кирпич он таскает охапками, прижав к животу.

— Слышь, а нам тогда чего носить? — мужик посмотрел ему вслед и опустил свой край на землю.

— Носилки носи, — посоветовал напарник. — За ним всё равно не угонишься.