Шрифт:
Вперёд, навстречу свободе!
* Счастливый Кролик: https://author.today/reader/433488/4633101
* Мудрый Удав: https://author.today/reader/433488/4633102
Глава 21
Судьба человека
«Любые случайности не случайны.»
Потря Суровый
В проход-выход я вошёл боком, осторожно, но цепи всё равно зацепились за край. Первый же шаг свободы завершился, не начавшись толком, — пришлось вернуться и распутать себя. Да Отступника к Пределу отправить оказалось проще, чем вот это вот всё…
Дальше ход сужался и поднимался. Стены точно были не естественно-природными — их вырезал Камень, потому что в некоторых местах даже остались следы пальцев. К ним же прибавились и мои отметки, которыми я отмечал повороты. Привычка, выработанная ещё в Лабиринте, только здесь стены поддавались клинку Узора, а потому надобность в значках отпала.
Через десяток поворотов проход впервые раздвоился. Слева пахло сыростью и исходом. Справа — маслом, бумагой и едой. Я выбрал второе. Иногда поистине великие решения принимаются желудком.
Коридор закончился дверью. Обычной — настоящей, деревянной, обитой железом.
Толкнул плечом. Заперто.
Подумал.
Толкнул сильнее. Правая сторона тут же напомнила, что она всё ещё не в лучшей своей форме. Тогда я обмотал цепь вокруг ручки, упёрся ногой в стену и потянул. Что-то захрустело…
— Терпи, Власт, Воином будешь! — прохрипел, перекрывая неприятный хруст.
Это сработало. Терпение и труд точно всех победят — замок вырвало вместе с доской.
За дверью обнаружились комната человека. Не чудовища, а именно человека, который жил здесь долго и готовился жить ещё.
Стол, стул, кровать, шкаф. Полки с банками. Лампа, светящаяся приятным жёлтым светом. Видимо, на основе кристалла после воздействия Предела. На стене — ещё один комплект старой формы Корпуса. Целая и с именем. Оно было вышито на внутренней стороне воротника. Мелко. Серой нитью. Так, чтобы увидеть мог только владелец или тот, кто снял форму с мёртвого тела.
Ну или я, который прочёл его вслух:
— Корд.
Ничего не изменилось в окружающей тишине. Камень не пробудился внезапно, и отправленный к Пределу не потребовал вернуть ему имя. Отныне оно просто было, и это оказалось неприятнее, чем безликое «Отступник». С ренегатом ведь удобно — у него нет матери, любимой еды, плохой привычки и формы, которую он когда-то аккуратно повесил на крюк. Чудовище появляется готовым, уже виноватым, и убить его можно без лишних вопросов и угрызений.
А Корд форму не бросил. Он вычистил её, заштопал прореху на боку, сложил пояс под курткой. Рядом на полке лежали сапоги, набитые сухой травой, чтобы не теряли вид. Человек, который превратил свою плоть в Камень и ел чужие Ядра, всё ещё ухаживал за старой формой. Ещё одна грань безумия или, наоборот, якорь, уберегающий от окончательной потери человечности?
Ответа у меня не было, но ненавидеть и презирать бывшего Отступника стало чуть сложнее. Но именно, что чуть.
На полках нашлись сушёное мясо, крупа, два мешка сухарей и банки с густой бурой смесью. Последние я не тронул. После плена любой неизвестный продукт в жилище Корда имел слишком много возможных составов.
Сухарь пришлось размочить, благо что в углу стояла бочка с водой. Я понюхал, а потом всё равно сделал первый глоток крохотным. Вода была с привкусом железа, не яда, но желудок свело. Остановиться стоило после третьего глотка, но я смог только после восьмого. И то не сам — тело попросту решило вернуть половину. Я упал на колени у бочки, вырвал водой, кровью и чем-то зелёным, кажется, оставшимся ещё от Ядра Природы. Рёбра каждую судорогу встретили личной обидой…
Умные люди учатся на ошибках. Голодные выбирают, какие ошибки повторять.
В тот момент я был из вторых, а потому сделал ещё несколько глотков, а там и сухарь окончательно размок до серой каши. Ел пальцами и медленно — челюсть справа не закрывалась полностью, сломанный зуб резал язык. Каждая порция падала в пустоту и будила в ней новую боль.
В шкафу обнаружились лекарства Корпуса. Старые, но запечатанные. Порошок для крови. Горькая настойка от заражения. Мазь для ожогов. Две иглы, нить, шины. Возможно, Корд когда-то лечил себя как человек, а потом научился затворять раны Камнем и перестал открывать шкаф. Пыль на пузырьках лежала слишком уж толстым слоем.
Я — не он, а потому предложенными лекарствами воспользовался сполна и по мере своих невеликих возможностей. Даже почти не скулил при этом! Правое плечо вправил с помощью ремня, дверного косяка и слов, которым научили последнее время. Челюсть — следующей: левой рукой надавил на нижние зубы через свёрнутую ткань, толкнул назад, а после стянул повязкой. На правое предплечье наложил шину. Рассечённые запястья, щиколотки промыл и обвязал по обе стороны от браслета, проложив под его края пропитанную настойкой ткань там, где сумел. Стянул разрез под ключицей, стараясь не задевать филамент, потому что иначе каждое касание отзывалось в обоих Ядрах новыми ослепляющими вспышками. Пришлось шить вокруг, к концу пальцы дрожали настолько, что игла несколько раз выпадала. Про ноги вообще молчу — сел ещё в самом начале прямо на пол. На него, а не стул, потому что честно боялся упасть с него. Цепи лежали кольцами вокруг ног.