Мы естественным образом приблизились друг к другу, его вздымающаяся грудь всего в нескольких дюймах от моей. Как бы сильно меня ни притягивало к нему, я не могу позволить себе отвлекаться, когда я так близка к финишу. Я позволяю себе на секунду эгоистично насладиться его близостью, а затем делаю шаг назад.

— Мне пора идти. Завтра долгий день и все такое.

Гарри кивает, прочищая горло.

— Увидимся утром…

— Подожди. — Его челюсть напрягается, когда он с трудом произносит: — Останься со мной сегодня.

— Гарри, — вздыхаю я.

— Пожалуйста.

— Ты знаешь, что мы не можем этого сделать. Ты один из последних живых людей, которые мне действительно дороги, и я не могу страдать от последствий, если нас застанут за тем, чего мы не должны делать.

Он стонет, проводя рукой по волосам.

— Если тебе так не все равно, ты либо уйдешь, либо останешься со мной. Выбирай сторону.

— Не отнимай у меня эту возможность, Гарри. Что бы ни случилось в спортзале, это было ошибкой. Это не стоило риска потерять то, что у меня здесь есть.

Его глаза сужаются в уголках, зубы скрежещут. Все это время я борюсь с гримасой от своих слов, чувствуя их ядовитость на языке.

Я повторяю то, что он однажды сказал мне:

— Прояви ко мне милосердие.

Он смеется, но смех горький и резкий, и от него у меня опускается живот. Он делает шаг ближе и шепчет: — Хорошо, принцесса, будь по-твоему. Клянусь твоей жизнью, я не прикоснусь к тебе без твоего разрешения. Но я обещаю тебе, что тот день, когда я заставил тебя кончить на мои пальцы, не будет последним.

Я не сомкнула глаз за всю ночь, и когда синий свет рассвета пробивается сквозь шторы, мои мысли должны быть сосредоточены на ограблении «Уэзерс», но Гарри преследует меня. Грязный, гнилой ублюдок настолько уверен, что я приползу к нему обратно, но его ждёт сюрприз.

Я не поддамся его давлению… хотя думать о нём не повредит. Лёжа в кровати в своей студии в то, что может быть моим последним днём здесь, мои пальцы скользят между ног, и я думаю о Гарри Сент-Джеймсе.

Я представляю, как мои пальцы запутываются в его взлохмаченных чёрных волосах, как они скользят по моей коже, прежде чем я дёрну их, требуя его прикосновений повсюду.

Мы были бы в уюте чёрных шёлковых простыней в его доме, и он бы покрывал моё тело множеством укусов и щипков. Он бы перевернул меня на живот, поднял на четвереньки и вошёл в меня одним резким толчком, который был бы ничем иным, как раем.

Моё воображение разыгрывается, и я достигаю пика, выгибая спину от кровати, пока быстрее глажу клитор и сжимаю сосок между пальцами. Моё тело содрогается от последствий, я падаю обратно на матрас с фырканьем и тяжёлым выдохом.

Мысли не несут последствий, думаю я.

Весьма довольная собой, я принимаю душ и одеваюсь в боевую форму, которую оставили для меня. Моё новое откровение мгновенно становится худшим, что есть на свете, когда мои глаза находят Гарри во внутреннем дворе, пока команда готовит грузовик.

Когда я вижу его, я думаю: у мыслей есть плохие — очень плохие — последствия. Потому что теперь я думаю о том, как хорошо он трахнул меня сегодня утром.

Если я думала, что он выглядел хорошо вчера, когда утверждал свою власть над группой, то сейчас он выглядит восхитительно. Вся команда в защитных бронежилетах, но на нём это выглядит хищно. Он похож на мускулистого охранника в тёмной форме, с балаклавой, торчащей из заднего кармана. Его руки скрещены, пока он обсуждает последние детали с Боссом.

Энди перепроверяет оружие, пока его загружают в бронированный грузовик. Он глубиной в несколько метров, и внутри есть встроенные сиденья по обеим сторонам, где несколько человек сидят расслабленно, смеясь, будто сегодня для них лёгкая прогулка. Тем временем я повторяю всё, что знаю, сжимая пистолет в ладонях, как на вступительном экзамене.

— Предохранитель, — шепчу я, проводя подушечкой большого пальца по маленькому переключателю.

— Эй, Джиджи. — Оливер подбегает ко мне, держа что-то вроде чёрной майки. — Подумал, что у тебя ещё нет такой, так что держи. Когда вступишь в «Круг», у тебя будет специально подогнанная по фигуре, но пока это просто стандартный размер. — Он протягивает её мне, и я осторожно беру.

— Эм, спасибо…

Заметив мой скептицизм, он улыбается.

— Это бронежилет.

Скрывая шок в глазах, я киваю и натягиваю его через голову.

— Конечно. Именно это я и думала.

Понизив голос, он говорит:

— Не волнуйся. Я понятия не имел, что это такое, когда участвовал в первом ограблении. У тебя всё получится.

— Возможно, и нет, — раздаётся женский голос.

Грёбаная Поппи.

Я скрежещу зубами при её приближении. Я не видела её с тех пор, как мы были на ринге, и я готова снова ударить её. Скрывая разочарование, я сжимаю кулаки, приветствуя ощущение ногтей, впивающихся в ладонь. Она подходит, с трудом скрывая усмешку, когда её взгляд задерживается на желтеющем синяке на моей скуле.