— Уведите её, — бросила Бильшияр, поворачиваясь спиной, словно Анна уже перестала существовать.

Под руки слуги вывели Анну из покоев старшей наложницы. На прощание кто-то прошипел ей в ухо — тихо, но с ледяной угрозой:

— Если хоть кому-то расскажешь… тебе не поздоровится.

Она не ответила. Лишь молча кивнула, будто соглашаясь, но в душе уже знала: это не конец.

Прислонившись спиной к прохладной стене, Анна опустила взгляд на свои руки. На запястьях, там, где её сжимали чужие пальцы, алели следы — ещё не синяки, но уже предвестники боли, которая завтра расцветёт тёмными пятнами. Живот ныл, щёки пылали, разбитая губа саднила при каждом движении губ.

Одинокая слеза скатилась по щеке. Анна резко смахнула её — резко, почти зло. Нельзя плакать. Нельзя показывать слабость.

Чтобы хоть немного перевести дух, она повернулась к стене, прижалась к ней лбом. Камень был холодным, успокаивающим. Он не спрашивал, не осуждал, не угрожал.

— Я — Трианна Ирильская, дочь великого короля, — прошептала она одними губами, словно заклинание. — Я всё выдержу.

— Анна? С тобой всё в порядке? — внезапно раздался за спиной голос Магнеша.

Она не обернулась. Не ответила. Только плечи чуть дрогнули — едва заметно, но он это заметил.

Шаги — тихие, осторожные. Шуршание ткани. Он подошёл ближе. Тёплая рука легла на её плечо — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого внутри что-то треснуло.

— Я рад снова тебя увидеть, — сказал он, и в голосе его звучало неподдельное облегчение. — Как ты? Я уезжал на некоторое время и…

Он осёкся на полуслове, когда Анна наконец повернулась к нему.

— Кто это сделал?! — вырвалось у него, и в глазах вспыхнул огонь — не гнев, а боль, острая, как лезвие.

Анна молчала. Но из уголка глаза снова побежала слеза — одна, вторая… Она не пыталась их скрыть.

Лицо Магнеша исказилось настоящей мукой, будто это его били, будто это на его теле расцветали синяки.

— Тебе очень больно? Нужно скорее отвести тебя к лекарю! — он не ждал ответа. Просто подхватил её на руки — бережно, но решительно — и устремился вперёд по извилистым коридорам.

Люди расступались перед ними — кто-то с любопытством, кто-то с сочувствием, кто-то равнодушно. Но Анну это не волновало. Она прижалась лицом к его груди, спрятала слёзы в складках его одежды. Наконец-то можно не держать лицо. Наконец-то можно просто быть слабой.

Вскоре они вышли на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения — только новое ощущение уязвимости.

— Анна! — громкий голос справа заставил её обернуться.

Одаш бежал к ним — стремительно, с горящими глазами, с кулаками, которые то сжимались, то разжимались в бессильной ярости. Анна впервые видела его таким. Где тот застенчивый, тихий мужчина, который клал голову ей на колени и слушал её песни? Сейчас перед ней стоял воин — разъярённый, готовый к бою.

Его взгляд метнулся к её лицу — к распухшей губе, к покрасневшим щекам, к следам пальцев на шее.

— Что ты с ней сделал?! — зарычал он, глядя на брата, и в этом голосе не было ни тени сомнения: виновен.

Анне показалось, будто Одаш сейчас бросится на Магнеша — стремительно, как разъярённый зверь. В его глазах пылала такая ярость, что воздух вокруг словно накалился. Лишь хрупкая фигура Анны, всё ещё покоившаяся на руках Магнеша, удерживала его от необдуманного поступка.

Краем глаза она заметила Нину — та вышла на улицу и замерла, переводя изумлённый взгляд с одного мужчины на другого. Но почти тут же её лицо расслабилось, а в глазах вспыхнул лукавый огонёк — она едва заметно подмигнула Анне, словно говоря: «Используй это».

И тогда Анна поняла: в этой хаосе, в этом столкновении двух сильных мужчин она может обрести неожиданную силу.

— Господин мой, — тихо, но твёрдо произнесла она, протягивая руку к Одашу.

Магнеш метнул в неё неодобрительный взгляд — в нём читалось недоумение, почти обида. Но всё же он разжал руки. В тот же миг Анна оказалась в крепких объятиях Одаша.

Он быстро окинул её взглядом — изувеченное лицо, наливающиеся синяки на руках — и на мгновение прижал её к груди, нежно, почти отчаянно. Лёгкий поцелуй в лоб, и он передал её в руки подоспевшей Ферухе.

А затем случилось то, чего никто не ожидал.

Одаш резко шагнул к Магнешу — и ударил. Удар был такой силы, что младшего мензина отбросило на несколько шагов назад. Кто-то из девушек вскрикнул. Где-то зазвучал возмущённый голос семмы Соен, раздался громкий окрик главного евнуха.

— Господин мой, нет! — воскликнула Анна, бросаясь вперёд.

Магнеш вытер рукавом кровь, выступившую из разбитой губы. Его взгляд, тяжёлый и хмурый, встретился со взглядом брата. Одаш уже занёс руку для нового удара, но Анна обхватила его со спины за талию, прижалась к нему всем телом.