Шрифт:
Резников спустился с крыльца, кивнул нам. Подошел и посмотрел мне в лицо. Внимательно. Потом в сторону, туда, где за прачечной ровно и упорно визжала пила. Хмыкнул и бросил:
— Рассказывай, отрок.
Ну я и рассказал. Такую заразу надо давить в корне, а я сильно сомневался, что мой приказ подействует на этих придурков надолго. Я уеду, день-два они будут помнить, а потом все начнется по новой.
Резников слушал, не перебивая. Когда я закончил, он повернулся к Бергу.
— Игнатий Львович. Вы слышали?
Берг слышал. Лицо у него стало растерянным и виноватым.
— Барон Толбузин, — сказал он помрачнев. — Да. Я… знаю. Наслышан. Но не думал, что… С ним тяжело. Старый порядок, знаете ли. Мы его отменили, а они его… переняли. На свой лад.
— Знаю, — сказал Резников. — Так всегда бывает. Плеть отменили, а задница, которая к ней привыкла, никуда не делась. — Он помолчал. — Займитесь, пожалуйста. Кнопкина переведите на третий этаж, поближе к воспитателям. Толбузина отдайте Полозову, пусть фехтует. Каждый день, по два часа, до седьмого пота. Ему силу девать некуда? Вот пусть девает в зале, а не на дровяном складе.
— Слушаюсь, — сказал Берг и, помедлив, посмотрел на меня. Посмотрел иначе, чем полтора часа назад. Не мимо — глаза в глаза.
Похоже знает кто я. Резников рассказал или догадался… Но смотрел проницательно и с каким-то виноватым видом.
Берг так ничего и не сказал. Только чуть заметно поклонился.
Обратно ехали молча. Лес обступил нас снова и на поворотах опять открывался чудесный вид на город, на реку и мост. Но никто больше не ахал. Аня сидела, прижавшись ко мне плечом, и смотрела куда-то в одну точку. Лена смотрела на Резникова. Вернее, на папку у него на коленях. Так же, как и я.
Архимаг сидел молча и делал вид, что не замечает наших взглядов. Хотя может действительно не замечал, сидя с задумчивым видом и прикрыв глаза. Глядя на него, у меня к самому, стала медленно подкрадываться осоловелость. Уж больно дорога была спокойной и легкое, неспешное покачивание коляски вызывало зевоту.
— А вот скажи мне отрок, — внезапно открыл глаза Резников. — Ты знал Владимира Алферова?
Память мне мгновенно показало картинку с площади перед мэрией в день испытания. Площадь рукоплескала Ивану Бойко земляному магу первого ранга из простолюдинов, и, тринадцатилетнему Владимиру Алферову из сиротского дома — магу огня.
Я кивнул.
— Да он наш, из дома. Сирота. Был со мной на площади в день испытаний. А что?
— Что, — протянул Олег Федорович и вздохнул. — Вот именно что.
Он снова вздохнул.
— Я расскажу. Все равно вы скоро узнаете. За последние три года из сиротского дома забрали девятерых старших воспитанников. Все дети казненных родов или сироты, но все с даром. Огневики, земляные, один водник. Все забраны родственниками. Дальними. Двоюродный дядя, троюродная тетка… Со справными бумагами, с печатями и подписями. Прежний директор отдавал не глядя, или делал вид, что ничего не замечает, а новый директор, Игнатий Львович, полез проверять и выяснил, что никаких таких родственников на свете не существует. Проверять стал после того, как за Алферовым, месяц назад, явилась двоюродная бабка.
— О как.
— Да, вот так.
— И где она теперь?
— Исчезла, после того как Берг пристал к ней с вопросами что, почему и откуда.
— Это он зря сделал, — я покачал головой.
— Зря. Верно мыслишь, отрок! — Кивнул головой Резников. — Надо было прежде известить императорскую опеку, а он уже позже сделал.
Аня подняла голову.
— А куда же их…
— Не знаю, девонька, — сказал Резников. — Пока не знаю. — Он помолчал. — Но кое о чем догадываюсь. Ты, отрок, ведь тоже догадываешься?
Я мрачно кивнул. Догадываюсь.
Кому нужны молодые маги с даром, но без рода, без родни и защиты? Кто их хватится? Кто станет их искать? И если они пытались забрать ребенка, даже зная, что лавочка прикрыта, говорило о многом.
Мне стало холодно. Нет, не от ветра. От предчувствия.
— Дрон над мостом докладывает, — внезапно сказала Мия. — Регистрирую изменение обстановки.
— Говори.
— Мост перекрыт. Пять минут назад на середину выехала крытая телега, запряженная парой. Остановилась. У телеги, по данным, сломано колесо. Двое возятся с колесом. Под тентом, по тепловому следу, еще двое. Лежат неподвижно. У обоих фон магический, огненный, нестабильный, с резкими скачками. Похож на фон браслетов.
Я выпрямился. Резников это заметил и вопросительно посмотрел на меня.
— Дальше.
— Под мостом, у второго быка, на воде лодка. Привязана. В лодке трое. Один маг — водная стихия. Двое без дара. У обоих арбалеты. На дальнем берегу, у въезда на мост, в окне второго этажа склада, человек с тяжелым арбалетом. Болт в ложе, по форме наконечника, по м-фону, артефактный. На ближнем берегу, у будки, стражник. Тот же, что утром. Сидит в будке, не двигается. Возможно, без сознания. Возможно, мертв. Тепловой след слабеет.