Закрывая глаза, я ещё успел удивиться бездонности её инвентаря.

Я снова оказался в парке сознания возле джакузи. На бортике спиной ко мне сидели котейка и симпатичная девчушка лет пятнадцати-шестнадцати. Да уж, внешне проклятье изменилось очень сильно. Они мило мяукали, общаясь между собой.

— Привет! Как… — закончить я не успел.

Пришлось уворачиваться от кистеня, которым меня с испугу попыталась огреть девочка-проклятье. Котейка, выпрыгнув из джакузи, куда она успела занырнуть, разразилась серией явно нелестного мяуканья.

— Ты чего подкрадываешься? — чуть успокоившись, прозвенела девчушка.

Объяснять, что это вообще-то мой парк, посчитал лишним. Поэтому перешёл сразу к делу.

Я уже понял, что прорваться в моё сознание пытался технократ, и теперь хотел узнать, можно ли вытащить из него что-нибудь полезное. О чём я и спросил девочку-проклятье.

Та, теребя свою губу, задумалась.

— Есть вариант, — наконец сказала она, — но тебе придётся удерживать его здесь, не убивая. Пока я не вернусь.

Я вспомнил шутку про поймавшего медведя охотника, которому говорят друзья: «Тащи его сюда». Тот отвечает: «Он меня не пускает».

План сложился, и мы взялись за дело.

Площадку для игр с технократом подобрал ближе к стволу головного мозга. Растущие здесь реликтовые великаны отвечали за глубинные рефлексы организма, поэтому имели самую мощную защиту.

Маледико, как представилась девочка-проклятье, утверждала, что технократ появится возле источника. Поэтому его ещё надо было заманить на мою площадку. Роль убегающей мышки поручили котейке.

Всё было готово.

Как выглядит основа, на которую технократы навешивают свои протезы, я видел и думал, что справлюсь легко. Играть в салки с рахитичным гуманоидом среди десятка мощных стволов — не проблема.

Поэтому, когда мимо пролетела котейка с выпученными от ужаса глазами, я удивился. Затем одно из деревьев вздрогнуло. Я непроизвольно сглотнул.

На площадку вместо рахита вышел исполин, ступающий с грацией пантеры. Гладкая серебристая поверхность лица треснула, изображая злобный оскал с частоколом зубов.

— Ну здравствуй, дедушка писец. Ты подарок мне принёс… — вырвалось у меня.

В следующий миг я сорвался в ускорение, петляя между деревьев. Через пару минут меня догнали.

Удар в спину был силён и отправил в полёт, распластав на одном из десятка стволов. Зрение начало выписывать непредсказуемые кульбиты.

Я сел возле дерева, развернувшись к технократу, нависавшему надо мной. Похоже, в этот раз я переоценил свои силы.

Технократ трансформировал руку в меч.

Сказать, что мне было плохо, — это ещё мягко сказано. Мне с трудом удалось откатиться в сторону. Силы закончились. Зрение после удара о дерево снова сыграло против меня, заливая ярким светом всё вокруг.

Интересно, что произойдёт, если меня убьют в моём парке сознания?

Через пару секунд зрение вернулось в норму. Бегущие вокруг нанопаучки приводили в порядок поляну и десяток деревьев. Вместо исполина на поляне лежало зерно гречки размером с кулак. Похоже, Маледико успела вовремя.

Гречку я ел с удовольствием. Но эта порция из одного зерна настораживала.

Я аккуратно прикоснулся к нему. Тело прошил разряд, и перед глазами вспыхнула надпись:

Вы получили способность техномага «Формирование брони».

Длительность действия зависит от запаса вашей энергии.

На поляну вышли котейка и Маледико. Девочка радостно сообщила:

— Я только по каналу проекции в мозг к нему полезла, а он взял и самоуничтожился. Ты не подумай плохого! Я не сбежать хотела, а посмотреть. — Она обиженно засопела. — Спасти успела только последние два дня. Я их списала.

И, просто лучась довольством, стукнула ладонью мне в лоб, не обращая внимания на истошный мяв котейки.

Я считал, что мне очень плохо. Но после того как воспоминания технократа влились в меня, я осознал, что до этого мне было хорошо.

Боль скрутила и выкинула во внешний мир.

Именно там я отчётливо понял, что с площадкой я промахнулся.

Пострадали деревья, отвечающие в этом теле за рефлексы: мигательный, слезоотделения, кашлевой, рвотный и самое неприятное — рефлекс отдёргивания, который предохраняет организм от разных раздражителей. Поэтому нежные руки Тофаны, удерживающие мою голову, я воспринимал как раскалённые ножи.