В его глазах появилась жалость.

Перстень всё ещё не ушёл в скрыт. Я с лёгкостью его снял и протянул Львову.

Дед Тофаны шарахнулся в сторону.

— Не возьму! — Он даже спрятал руки за спину. — Эта гадость отняла у меня внуков!

Я снова надел его на палец.

Внутри поселилась уверенность, что этот артефакт навредить мне не сможет. В нашем тандеме хозяин я.

От перстня пришла благодарственная волна. В этом я уже научился разбираться, общаясь с Наездником. Только здесь был не симбиот, а артефакт.

— Ну и чем этот перстень досадил твоему роду? — спросил я, убирая меч в инвентарь.

— Поехали, — удивлённо глядя, как перстень уходит в скрыт, прокряхтел Лев Львович. — По дороге расскажу.

Мы загрузились в автомобиль и тронулись.

Тофана и Харченко расположились на сиденье подальше от нас и о чём-то тихо переговаривались. Я даже мог предположить, что обсуждали они варианты, как сообщить деду об их скоропалительном браке.

Мы со Львовым разместились возле обзорного экрана. За нами пристроился эскорт из трёх таких же машин.

— Нам ехать примерно час, — помолчав пару минут, сказал Львов. — Спрашивай.

— Первое, — я пристально посмотрел на него, — надо решить проблему с моими гвардейцами. Да и не забыть персонал поезда.

— Уже делается, — кивнул Львов. — Гвардейцев привезут в мою резиденцию. Обслугу поезда поселят в гостинице возле центрального вокзала.

— Что насчёт перстня?

Львов поморщился от моего вопроса.

— У меня был талантливый внук. — Львов прикрыл глаза. — Хороший был мальчик, пока не нашёл этот перстень возле твоего родового поместья. Он думал, что сумеет свернуть вашу защиту, а нашёл перстень. Ну и надел.

Он надолго замолчал. Я его не торопил.

— В общем, он начал чудить. Снять перстень не получилось. Я его с братом в Подмосковье отправил. У нас там приличная мастерская на отшибе. Думал, делом займётся, и всё войдёт в норму.

— Не вошло, — хмуро произнёс я. — Вивисектор он был. Кучу людей загубил.

Желваки ходили на скулах Львова.

Дальше мы ехали молча.

В памяти всплыли образ Игрока Люция и его усиленные поиски некоего перстня. Он был уверен, что тот хранится в моём родовом поместье. Совпадение?

Ладно, эту загадку откладываем на потом. Но то, что кустик исчез во вспышке молнии, наводит на размышления.

Машина проскочила центр и выехала к холмам, заросшим сосновым лесом. Мы миновали несколько особняков, спрятанных за деревьями. Ровная дорога мягко стелилась под колёса. Металлические ворота резиденции Львовых сами раздвинулись, стоило нам приблизиться.

Остановились на площадке, мощённой брусчаткой. Я выбрался из машины и с удовольствием потянулся.

Я ждал дворца, а на склоне стоял одноэтажный домик с широкой покатой крышей. Вокруг него шла терраса с красными колоннами. Скромно для лучших артефакторов этого мира, но со вкусом.

Пока я любовался архитектурой, на площадку зарулил новый внедорожник. Оттуда выскочил военный и подбежал к Львову.

— Над тюрьмой вывесили жёлтый карантинный флаг! — выпалил он, задыхаясь.

Тофана и Харченко стояли рядом в полном офигении. Я кашлянул.

— Случайно не в этой тюрьме сидят мои гвардейцы и обслуга «Золотого кречета»?

Львов медленно кивнул.

— Вот и отдохнули. Поехали разбираться. — Я пошёл к броневику. — Пётр Феофанович, рекомендую поехать с нами.

Харченко обогнал меня на полпути. Тофана от мужа не отстала.

Через двадцать минут мы упёрлись в оцепление. Вокруг бетонной стены стояли броневики и машины с мигалками. Между ними сновали военные.

Машину Львова здесь знали. К ней сразу подбежали двое начальников. Пока они беседовали со Львовым, я направился к закрытым воротам.

Перед воротами стоял молодой военный с мегафоном.

— Требую не покидать территорию тюрьмы! — вопил он. — Иначе будете уничтожены!

Я молча прошёл мимо. Этот нехороший человек не убрал мегафон ото рта, взял и что-то заорал мне прямо в ухо.

Тело среагировало само. Резкий разворот. Двоечка в моём исполнении вышла на загляденье. Мегафон полетел в одну сторону, его хозяин в другую. В ушах после акустического удара звенело.

На меня смотрел десяток автоматов. Подоспевший Львов отдал приказ, и стволы снова развернулись к воротам.

— Ты куда собрался? — спросил он.

— Туда. — Я ткнул пальцем в сторону ворот.

В этот момент калитка в воротах приоткрылась. На пороге, тяжело опираясь на костыли, стоял Рысев. Дальше порога он не шагнул. Меня он, как всегда, чуял за километр.