Я держал фонарь, а он ещё несколько минут проверял детали. В какой-то момент я понял, что рука дрожит.

Не от челнока. Просто устала.

Я переложил фонарь в другую.

Даррен заметил.

— Всё, давай сюда.

— Я могу.

— Вижу.

Он забрал фонарь и поставил на магнитное крепление внутри ниши.

Мне стало обидно.

Я сел обратно на брезент.

Мимо склада прошли двое незнакомых людей в одинаковых серых куртках. Один нёс плоский контейнер размером с чемодан. Они говорили про задержанный груз и ни разу не посмотрели на меня. За ними проехала грузовая платформа с тремя высокими ящиками, пристёгнутыми ремнями.

Хотелось подойти к челноку ближе. Посмотреть обшивку. Шасси. Что там у него снизу вообще происходит после такой посадки.

Но между мной и челноком были ограждение, работающие машины, взрослые люди с допусками и Даррен, который без всякой философии просто сказал бы «нет».

Я сидел.

Через некоторое время стало хотеться есть.

Сначала я проигнорировал.

Потом живот заурчал так громко, что Даррен услышал из ниши.

— Еда в кабине.

Я сказал, что не хочу. Живот тут же выразил особое мнение.

— Тогда познакомься с тем, кто там разговаривает, и идите оба есть.

Я всё-таки пошёл к машине.

В контейнере, который дала Иса, лежали хлеб, что-то похожее на холодную котлету, нарезанные овощи и маленькая сладкая штука, название которой я тогда ещё постоянно путал. Сыр тоже был. Другой.

Я сел на ступеньку машины и ел, глядя на верх челнока за складом.

Отсюда было видно только хвостовую часть и бок открытого грузового отсека. К нему подъезжали платформы, уезжали, снова подъезжали. Один раз изнутри вывезли цилиндрический контейнер на собственной низкой тележке. Люди рядом что-то проверили, один приложил терминал к метке, потом цилиндр повезли к складу.

Я доел хлеб, потом котлету. Овощи оставил.

Даррен вылез из ниши, посмотрел в контейнер и сразу заметил оставленные овощи. Я сказал, что не хочу. Он напомнил про Ису.

— Не говори.

— Отличный план. Она никогда не узнаёт ничего, что касается еды.

Я съел два кусочка.

Он удовлетворился этим, взял свою кружку из кабины и сделал несколько глотков. Потом сел рядом на ступеньку, вытянул ноги.

Минуты две мы молчали.

Челнок за складом продолжал разгружаться.

— Ты раньше на таком летал? — спросил я.

— На таком — нет.

Я повернулся.

— А на каком?

Даррен пожал плечом.

— На пассажирском с орбиты, когда сюда возвращался. Давно. Там меньше отсек и посадка мягче. Хотя может, мне так казалось — я всю дорогу блевал.

Он отпил ещё.

Я смотрел на него.

Даррен заметил.

— Что?

— Ты летал в космос?

— Было дело. Туда и обратно. Ничего приятного, если тебя укачивает.

И снова кружка.

Тут я окончательно проснулся. Четыре года я собирал этот мир по кускам, а Даррен между делом сообщил, что бывал на орбите, будто речь шла о соседнем посёлке.

Я уже открыл рот.

Потом закрыл.

Что именно я собирался спросить первым? Где был? Зачем? Как устроен корабль? Что там видно? Есть ли станции? Как выглядит планета сверху?

Слишком много.

И слишком странно для четырёх лет, если выдать всё подряд.

Даррен не помогал. Он допил и встал.

— Пойдём. Если посадочное место не съело, соберу обратно.

— Какое место?

— У подшипника.

Он уже шёл к нише.

Я посмотрел вслед, потом на челнок, потом снова вслед.

— А куда ты летал?

Даррен остановился на секунду.

— Потом расскажу. Руки грязные, голова занята.

К вечеру я вообще забыл спросить снова.