После того, как здесь прошел Катимбер, дож приказал отстроить все заново. Он помог деньгами и ресурсами, но поставил условие, что перестройка должна быть закончена за один год. Горожане работали в поте лица, с огромной скоростью, но без плана, занимая любое свободное место. В итоге восстановленные кварталы превратились в запутанный лабиринт и стали убежищем для всевозможного отребья.

Не самая лучшая часть Таймуранга, но и не самая большая. Таймуранг — огромный город. Самый большой на севере Мирандии. Да и на юге его превосходит лишь златобашенный Шевлар, столица Шевларийской империи.

При мысли о Шевларе Реньяро только что не облизнулся. Таймуранг очень велик, а его жители богаты, но Шевлар еще больше, а шевларийские богачи дадут нураонским сто очков вперед. Реньяро всю жизнь мечтал перебраться на юг, в Шевлар.

Конечно, еще сильнее он мечтал перебраться в Грандтаун. О, Грандтаун, Грандтаун, великолепный Грандтаун! Столица империи Грандпайр, самый большой и богатый город в мире! Какое раздолье там должно быть умелому мошеннику, сколько денег можно выкачать из тамошних простофиль!

Единственное, что охлаждает пыл — в любом большом городе есть и свои мошенники. И в Грандтауне они должны быть мастерами высшей пробы. Будет не так-то просто с ними конкурировать.

До сего дня Реньяро не встречал себе равных, но мудрые люди не зря говорят — не гордись, что хитер, встретишь хитрее…

Впереди показалась стайка пикальщиков. Это нищие бродячие мальчишки, они тоже поднимаются рано и постоянно снуют вдоль речушек и каналов, бегают по набережной, не отрывая глаз от темной воды.

У каждого мальчишки при себе пикалка — деревянная колобашка, на одном конце которой кольцо с веревкой, а на другой гвоздь. Пикальщик ходит по берегу или мосту, а завидев плывущую доску или полено, нацеливается, бросает пикалку в полено, чтобы воткнулось гвоздем, и вытаскивает добычу. Так он заготавливает дрова на зиму — частично себе, частично на продажу.

Зимы в Нураоне бесснежные, но холодные. Ледяные ветра продувают все насквозь. Хорошо тем, у кого есть теплый дом с камином. А вот бродягам, особенно малолетним, приходится несладко. Реньяро и сам провел детство на улице, хоть родом и из дворян.

Но одними только дровами не проживешь. Не так уж много их можно выловить, и большая часть идет в очаг самого пикальщика — иначе он умрет от холода. На продажу остается всего ничего — а потому оборвыши промышляют всем, что только даст возможность набить брюхо.

Вчера был Веселый День, и они досыта налопались от щедрот дожа и других богатеев, но такие праздники случаются нечасто, а человечий живот не знает благодарности и не помнит вчерашних благодеяний. Сегодня новый день, и сегодня его опять нужно чем-то наполнить.

На грабеж пикальщики решаются редко. Зато они тащат все, что плохо лежит, и пристают к каждому, в ком не видят опасности. Как вот к этому старому маленькому чину в рясе из самого дешевого сукна.

Реньяро сразу понял, кто перед ним. Монах Ши, конечно. Бритая голова, синяя ряса и бумажный зонтик выдают его с потрохами. Эти монахи-летописцы встречаются по всему миру — бродят повсюду и записывают все, что увидят и услышат. В Таймуранг тоже наведываются нередко — все-таки город немаленький.

Судя по всему, монашек дал пикальщикам несколько медяков. Большая ошибка. Чин пытался покинуть обступившую его ватажку, но мальчишки шумели, клянчили, тянули руки, а самые наглые уже и попросту шарили по карманам, так что монах Ши едва успевал беречь свое жалкое добро.

— У меня больше ничего нет, дети, — виновато говорил он. — Я отдал вам все, что имею…

Ему не верили, потому что никто в Таймуранге не отдаст нищим все, что имеет. Кто-то уже толкнул монаха, так что он едва не упал…

— Пошли вон! — резко и грубо крикнул Реньяро, не вынимая рук из карманов. — Будет с вас, оглоеды!

Пикальщики окинули его злыми взглядами, но расступились. Реньяро быстро подхватил монаха Ши под локоть и повлек прочь, на ходу наставляя:

— Никогда не давайте им ни зольдо, гуру, иначе они не отстанут, пока не выдоят вас до капли.

— Да я и так отдал все, — обезоруживающе улыбнулся монах. — Они же голодные.

— Голодные, — кивнул Реньяро. — Но они всегда голодные. А если будут сытые — ничего не изменится. Я-то уж знаю… Чьи дела, гуру?