Сейчас он занимается порчей монет. Золотая монета обрубается по краям, металл изнутри вырезается, вместо него впаивают сплав олова и свинца, а потом аккуратно затирают и выравнивают. Со стороны монета кажется безупречной, вес не меняется, а у папаши Хмери появляется зерно золота. С каждого испорченного дукатона он получает две-три арфы чистой прибыли, а с иностранных авриев, фрозентариков и октогонов — и того больше.

Реньяро выложил перед ним одиннадцать золотых кругляшков — и у горбатого ювелира загорелись глаза. Нет монеты тяжелее, чем мистерийский орб. Правда, порча их может навлечь неприязнь Кустодиана, а шпики чародеев — это не то, что таймуранская стража, тупая и продажная.

— Очень хорошо, очень хорошо, — проскрипел папаша Хмери, глядя на орбы в златопроверник. — Угу, угу. Угу. Очень настоящие. Деньгами или товаром?

— Давай мой заказ и… дай глянуть на ассортимент, — сказал Реньяро, изучая витрины.

Кроме порчи монет папаша Хмери производит разного рода… инструменты. Делает, например, поддельные кости для шулеров. К одним костям прикрепляется невидимая щетина, благодаря которой одна из сторон почти никогда не выпадает. В другие заливается свинец для смещения центра тяжести, благодаря чему одна из сторон выпадает гораздо чаще других. У некоторых костей стачиваются фаски, у других — делаются выпуклые грани, у третьих — скашиваются плоскости. Есть кости с неверной разметкой, на которых невозможно выбросить некоторые суммы.

Карманники приходят к нему за потайными лезвиями, тонкими ножичками, «пальцами-крючками» и особыми перчатками. Взломщики, домушники и «ночные люди» — за отмычками, ложными ключами, специальным воском для слепков, «темными фонарями» и крохотными, но очень прочными ломиками. Наемные убийцы-брави… об этой стороне Реньяро знать не хотел.

Сам он периодически заказывал папаше Хмери особые предметы. Для одной проказы была нужна табакерка с тайным отделением, для другой — поддельная печать купеческой гильдии, для третьей — фальшивый рубин. Кольцо с крошечным зеркальцем на пальце Реньяро — тоже работа папаши.

Сейчас на стол легла монета. Самая обычная серебряная арфа, с крылатым львом с одной стороны и… точно таким же крылатым львом с другой.

— Лев или струны? — насмешливо осклабился папаша Хмери, когда Реньяро подбросил монету. — Это стоит пяти дукатонов?

— Пять дукатонов за одну арфу… — цокнул языком Реньяро.

— По одному за каждого из львов, по одному за каждый из моих глаз, которые их не видели, а пятый — за мой язык, который завтра не окажется прибит к двери.

Конечно, Реньяро расплатился. Пять дукатонов — это дешево за такое произведение искусства. Монета очень тонкая, почти неотличимая от настоящей, а пригодиться может во множестве проказ.

Кроме двусторонней монеты он взял еще несколько вещиц и безделушек, нужных в работе или способных заинтересовать разинь и простофиль. Трюки, фокусы, полезная мелочишка. Один из орбов ушел на это полностью, а остальные папаша Хмери обменял на серебро и свои порченые дукатоны. По хорошему, выгодному курсу.

Какой-то миг Реньяро колебался, даже сунул руку за пазуху, но потом передумал и распрощался. Поднявшись по ужасно скрипучей лестнице, он повесил на крюк камзол, снял шпагу и плюхнулся в глубокое кресло. Суетный выдался день, хлопотный и едва не закончившийся побоями.

Эта квартира — та самая, в которой жили его родители после разорения. Реньяро выгнали из нее, когда нечем стало платить аренду, но через четыре года он вернулся и… скажем так, квартира перешла в его собственность. Первая его действительно крупная афера.

Не дворец, конечно. Две комнатки, узкий балкончик, сырость по углам, старая лепнина, ковер продран, крыша протекает… зато на Большом канале. Это не Дворцовая площадь, но тоже чего-то да стоит. И Реньяро давно мог арендовать или даже купить что получше, но деньги интересовали его не ради благ, которые они дают, а как вещь в себе. Как доказательство очередной успешной проказы.

Передохнув с минуту, Реньяро извлек из-за пазухи манускрипт. Карта выглядела просто… куском некой местности. Какие-то горы. Само по себе оно точно никого бы не заинтересовало, там даже не было крестика, которым обычно помечают сокровища.

Но если приглядеться… вот здесь как будто квадратик. Чуть другого цвета, чем все остальное. А вокруг, орнаментом — надпись. Парифатскими рунами, только написана какая-то белиберда. Реньяро с минуту смотрел на нее, ища закономерности… потом еще минуту… еще минуту… еще… и в конце концов сдался, перевернул листок.

Ученый, чтоб его, не стал писать саму расшифровку. Вместо этого он написал ключ к шифру.

«Все твердые читать как мягкие и наоборот. Все глухие читать как звонкие и наоборот. Все ударные читать как безударные и наоборот. Текст написан задом наперед, причем четные и нечетные буквы, а также четные и нечетные слова нужно менять местами. Все буквы строчные, Й отсутствует».