Я понимал, что под «вашей защитой» он имеет в виду паутину Шурши, птичий дозор Орлы и подземных червей Рыхлого. Для серьезного отряда охотников или тварей Целителя это лишь временная помеха, с этим сложно спорить. Но вариантов у гнилодарцев даже сейчас нет.

— Я найду место для вас, — неожиданно безапелляционным голосом заявил Могильщик. — Место глубже, за Кромкой, в Глубинах, надежнее и безопаснее. И если вы захотите, или когда придет время, вы сможете туда переместиться. Но всех остальных, кого я найду в лесах, я буду вести сразу туда.

Морна промолчала. Но я видел, что она думала о его словах серьезно. В целом, ее можно понять: с Могильщиком безопасность ее и детей возрастет в разы. Да еще и с другими гнилодарцами в придачу. Вот только…стоит ли верить всему, что говорит этот старик? Да и я не думаю, что Рыхлый и Нурл дураки. Камнеголовый показал, что думать и взвешивать, что ему выгоднее, он умеет. Именно поэтому он и отправился добывать для меня ингредиенты. Даже Арна понимала, что без меня ее брат был бы, скорее всего, мертв или в крайне тяжелом состоянии.

— А что с Гнусом? — спросил Рыхлый, подавшись вперед. — Ты с ним уже говорил?

Могильщик поморщился, словно от зубной боли.

— Вот тут мне понадобится ваша помощь. Этот слепой, упертый идиот не хочет уходить от болот деревни.

— Другого я от него и не ожидал, — хмыкнул Рыхлый. — Но неужели он не послушался даже тебя? Своего учителя?

— Он… — Могильщик медленно потянул слова, явно подбирая их. — Обиделся на меня за всё это. И не захотел даже слушать. А уж если Гнус уперся, то это надолго. Он винит меня во всем случившемся — считает, что если бы я не сбежал спасать свою шкуру, то ничего бы этого не произошло.

А потом последовала неожиданно фраза:

— Я хочу, чтобы вы помогли мне его переубедить, — сказал Зикар. — Заставьте его переместиться хотя бы сюда, к Морне. Оставаться одному у болот действительно слишком опасно.

Только ли переживания за жизнь Гнуса его волнуют, или дело в чем-то другом?

— Опасно для кого? — спросил прямо я, — Для Гнуса? Или для тебя?

Могильщик замер. Его блеклые глаза сузились, превратившись в две щелки.

— И то, и другое, — неожиданно признал он, — Если то, что вы рассказали о Целителе правда, то Гнус ни в коем случае не должен попасть в руки Целителя. Если тот сможет им управлять, это станет огромной проблемой, потому что Гнус — самый сильный из всех гнилодарцев. Он просто редко применяет всю свою силу.

Я замер. Было ощущение, что Могильщик сказал правду. Признал, что Гнус опасен для него самого, пусть и связал это с Целителем. А не в том ли дело, что вне болот Гнус ослаблен и Могильщик сможет его убить?

Я застыл. Нет, глупости. Если судить по контролю, который был сейчас у Могильщика, он мог бы просто перехватить контроль у Гнуса над насекомыми. Кроме того, он говорит, что они уже разговаривали и ничего с Гнусом не случилось.

— Я попробую с ним поговорить, — вздохнул Рыхлый. — Но одного меня будет мало. Я ведь с ним уже разговаривал после этого всего. Заходил…к нему. Но ни к чему это не привело.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в дом вбежала запыхавшаяся Лира.

— Дед Зикар! Ты его остановил? Заставь его снова двигаться! Я сама не могу, он меня не слушается! — пожаловалась девочка, указывая на улицу, где неподвижно застыл гигантский жук.

Могильщик перевел взгляд на Лиру, затем на Рыхлого, и его губы тронула хитрая улыбка.

— Я не могу его заставить, — сказал он, кивнув на девочку. — А вот она — может.

Морна недовольно сморщила нос и сделала шаг к дочери, инстинктивно закрывая ее собой.

— А чем ты недовольна, Морна? — неожиданно резко спросил Могильщик. — Твоим детям и тебе самой, учитывая, в каком жалком состоянии ты сейчас находишься, будет в тысячу раз безопаснее, если вас будет прикрывать Гнус со своими роями. Разве я не прав? Да, сейчас вас никто не трогает, но никто не знает, что будет завтра?

Морна стиснула зубы и промолчала. Конечно, старик был прав, но…с чего он вообще взял, что просьба через Лиру сработает? Да, Гнус учил девочку, но значит ли это, что он согласится прийти сюда?

— Ладно, — Могильщик, преувеличенно кряхтя, поднялся со стула. — Я пошел. Я увидел всё, что хотел, пора… искать остальных потеряшек.

— Что, уже уходишь? — Лира обиженно надула губы. — Может я еще покатаюсь на жуке?

— Дела, Лира, дела, — старик улыбнулся, обнажив свои черные пеньки зубов, вот только девочку это ни капли не напугало и не вызывало никакого отвращения — для нее Могильщик был хорошо знакомым стариком, который ее учил, и которому можно доверять.

Он вдруг остановился у самого порога и обернулся.