Жажда крови отдается в моих костях. Чтобы целое стадо девиантов ворвалось в «Виндзор»… Для этого нужны время, энергия и организация. Это точно Выводок. И если они схватили Фиону… Как бы мне ни хотелось, я не смогу сражаться с ними в одиночку.

Я могла бы позвонить Софии или Эллиоту. Даже Питеру, но…

Осознание бьет как кувалда: нет никого, с кем бы я хотела сражаться плечом к плечу больше, чем с Ридом. Он старше и мудрее. Он разбирается в девиантах лучше, чем любой из нас, студентов, потому что он сам — один из них. Я вспоминаю прошлую неделю, когда он спас меня от собственного брата. Стальную решимость в его глазах. Неудержимую мощь его силы. Он единственный, с кем я хочу броситься в бой.

Мои пальцы уже набирают его номер, когда я слышу звон разбитого стекла. Я проскальзываю через двери в темный зал выставки, освещенный лишь красными вспышками аварийной сигнализации.

Он отвечает после первого же гудка. — Привет.

— Рид…

— Ты где? — В его голосе сквозит тревога. Кажется, он готов железо грызть. Должно быть, он слышит сирены или чувствует мой страх.

— В «Виндзоре». Выводок здесь. — Я бесшумно двигаюсь по залу, как уличная кошка в ночи. Настенные карты Разлома и инфографика его слоев не тронуты. Художественные полотна неоклассиков XVIII века в безопасности за двойными пластиковыми экранами. Но витрины с артефактами, найденными в отложениях Разлома, уничтожены.

— Уходи оттуда, — приказывает он. Я слышу, как он распахивает дверь и выходит на свирепый зимний ветер. — Сейчас же, Вив.

Но я пытаюсь понять, на что смотрю. Бесценные украшения и какие-то византийские свитки разбросаны по полу. Тексты, испещренные демоническими символами, которые историки до сих пор считают шумерскими, разорваны в клочья. У Фионы будет апоплексический удар. Но другие секции — фотографии и бюсты археологов, открывших Астеру — совершенно не пострадали. Выводок здесь не для того, чтобы разрушать, а чтобы что-то найти. Но что? Из соседнего зала доносится приглушенный ропот. — Возможно, они схватили мою невестку.

Тихое проклятие Рида звучит смертоносно. — Я в двух минутах от врат.

— Встретимся у вулканической породы, — шепчу я.

Я вешаю трубку и прижимаюсь к стене из магматических частиц, поднятых из глубин Разлома. Дрожа, я выглядываю из-за угла. В скудном дежурном свете и вспышках алого маячат пятеро рослых, смертельно опасных мужчин. У каждого — клеймо Выводка. Фионы я не вижу, и внушаю себе, что это облегчение, а не смертный приговор. Запаха человеческой крови тоже нет — если в зале и были ночные охранники, похоже, они успели сбежать.

Я молюсь, чтобы полиция Астеры сегодня не торопилась. Если они появятся сейчас, их вырежут за считанные секунды.

— Вы знаете, как это выглядит, Ваше Высочество? — спрашивает один из демонов.

Я стискаю зубы от внезапного, непрошеного холода. Раздается звук, похожий на треск льда на замерзшем пруду. Когда я смотрю вниз, иней расползается по полу там, где я стою, покрывает мои туфли и ползет вверх по стеклянным витринам. Он цепляется за мои голые, покрытые мурашками ноги. Я чувствую его вкус на языке — горький, мертвенный холод.

Фигура в капюшоне и роскошном шерстяном плаще вплывает в зал передо мной, двигаясь по выставке так плавно, будто летит на ледяном, злобном ветру.

— Там, — отвечает его искаженный голос, низкий и резкий, как удар ножом. — Принеси мне это.

От этого голоса не просто мурашки бегут по коже. Он едва не валит меня на колени. Голос, в котором больше власти — больше жестокости — чем во всём, что я когда-либо слышала. Он не человеческий. Он едва ли демонический. Это что-то совсем иное…

Верховный Тан.

Я чувствую это нутром. Сдерживать в себе мучительную потребность оторвать его голову от тела — всё равно что пытаться переждать шторм.

Когда новая вибрация пробегает по моей коже, я резко оборачиваюсь, выставив кинжалы, и прижимаю их к пульсирующему горлу Рида. Его кожа обугливается от контакта, но он не отступает.

— Черт, — шепчу я, отдергивая оружие. На его кадыке остался след от ожога. — Прости.

— Ты в порядке, — бормочет он, и в его затененных глазах вспыхивает облегчение. Его рука тянется к моему лицу, но он опускает её, не коснувшись. Только тогда я вспоминаю, что между нами всё кончено. Глупость какая.

— Там Верховный Тан, — сообщаю я. — И пятеро его людей. Они пришли что-то украсть. Мне нужно найти Фиону… Она убежала, когда они ворвались. Думаю, чтобы спасти реликвии.

— Дай мне с ними разобраться.

— Я никогда не бегу от драки. — Это звучит почти как извинение. — Я знаю, что тебя это ужасает.

Он качает главой, его челюсть напряжена. — Ты даже не представляешь, насколько.

— Я пойду первой. Прикроешь?

Он мрачно кивает, и когда я смотрю вниз, то вижу, что его руки превратились в те самые коварные, кроваво-красные когти. Заостренные ногти, черные как забвение, венчают его узловатые пальцы. Какая-то часть меня хочет протянуть руку и коснуться их.