— Преднизолон!

— Вазопрессоры давайте! Адреналин внутривенно!

— Готовьте плазму!

И весь этот кошмар сопровождался тем, что мою жену трясли под их руками. Это были конвульсии. Страшные. Глаза ее закатились. Тело сделалось какого-то неестественного фиолетового оттенка, превращаясь в один сплошной синяк.

— Настя, — рванулся я вперед, но меня тут же оттеснили.

— Вам надо выйти отсюда!

— Пустите меня, — не своим голосом прокаркал я, но тут же обмяк.

— Вы сделаете только хуже!

Блядь.

Блядь!!!

Меня невозможно было остановить. Я в ужасе снова и снова рвался к ней. Пытался схватить ее за руку. Докричаться. Но Настя меня уже не слышала. Она была все дальше. Пока три крепких медбрата не выволокли меня из операционной, в которой оглушающим набатом гремели самые страшные слова на свете.

Самые!

— Асистолия!

— Заряд! Триста джоулей!

— Эпинефрин еще!

— Держим?

— Теряем!

А в следующий момент мой слух резанул долгий беспрерывный писк остановившегося сердца...

Глава 36 – Вернись ко мне!

Сергей

Время поставили на паузу.

Я слышал, как звенели и рвались мои нервы. Я гудел под напряжением и задыхался от того, с какой силой мотор снова и снова на стероидной злобе врезался в ребра, пытаясь выломать их к чертовой матери. Глох. Троил. Скатывался в позорную истерику и в унисон со моей орал безмолвно только один-единственный вопрос:

«Что мы, блять, будем делать, если Насти не станет?»

Ответа я не знал.

Отбивался от него неистово. И слепо пялился в панорамное окно клиники на серый, промозглый февральский день. Мокрый асфальт высвечивали фары автомобилей. Люди торопились по своим делам. Улыбались. Строили планы на романтический вечер.

А я внутренне переломанный подыхал в неизвестности.

Еще вчера я считал эмоции слабостью, которую нельзя было себе позволить даже тогда, когда мир вокруг рушился. Сегодня же я хватался за каждую из них, как утопающий за пену морскую, потому что только так, чувствуя внутренний вой раскуроченной души, я еще ощущал себя живым.

Хоть и абсолютно бессильным.

Не знаю, сколько я простоял вот так — захлебываясь паникой и сожалением. Со стороны — неприступная, непобедимая скала. А внутри — пылающий факел. Но где-то на этом страшном моменте двери реанимации наконец-то распахнулись, и навстречу мне вышел главный реаниматолог клиники — седой мужик с грустными глазами.

— Говорите! — решительно шагнул я к нему, видя, как он мнется и беззвучно перебирает губами, очевидно, не зная, как начать этот непростой разговор.

Сука!

Если он вышел сказать мне, что у меня больше нет моей Насти, то я разъебу на хуй этот гребаный мир до основания. Доберусь до смерти и бога и трахну их во все щели, бляди!

А потом заставлю отдать мне мою женщину хотя бы для того, чтобы обнять ее и сказать ей, что она была лучшим, что со мной случилось в этой злобучей жизни.

— Мы запустили сердце...

Блядь!

У меня закружилась голова, и я тяжело уперся рукой в прохладную стену. Мне казалось, что колени в моменте превратились в желе, а кости стали ватными и тяжелыми.

— Сейчас ваша жена на ИВЛ, но она нестабильна, Сергей Александрович. Давление держим препаратами. У нее огромная кровопотеря. Мы делаем все возможное, но...

— Но? — сглотнул я прогорклый ком в горле и потер воспаленные глаза. А затем впился в фигуру доктора немигающим, карающим взглядом.

— Я не буду вам врать, Сергей Александрович. Ситуация критическая.

Пиздец!

Я не мог больше ничего из себя выдавить, кроме одного короткого кивка.

Врач развернулся и хотел было уйти, но меня бомбануло изнутри панической атакой. Сильной. На разрыв. И я кинулся к нему, в каком-то бесконечном ужасе, пытаясь продавить ситуацию так, чтобы она не была такой до безумия патовой.

— Вы, наверное, не поняли, кого спасаете, да? — я перешел на свистящий шепот. — Что ж, мне нетрудно объяснить, но слушайте меня предельно внимательно. Вы сейчас вернетесь к моей жене и будете спасать ее так, будто бы от этого зависит ваша жизнь. Потому что это так и есть. И если эта критическая ситуация не выправится, то через двадцать минут здесь будут те, кто разбирается в вопросе — лучшие специалисты из Бурденко и Склифа. А если и они облажаются, то я увезу Настю частным бортом в Швейцарию, Германию или Израиль. Плевать! Мне не нужно делать все возможное, ясно вам? Мне нужно, чтобы вы сотворили гребаное чудо и вернули мне жену, а если нет, то я от вашей богадельни камня на камне не оставлю. Я ясно выражаюсь?

Я рычал, как загнанный зверь.

Но мне было насрать.

— Сергей Александрович, послушайте, наша клиника располагает всеми передовыми технологиями для оказания помощи роженицам с тяжелыми патологиями, включая критические состояния. Вашей женой занимаются лучшие в Москве анестезиологи-реаниматологи, неонатологи и трансфузиологи. У нас есть современное оборудование для мониторинга состояния Анастасии, респираторной поддержки, терапии и других необходимых процедур. Вы сделаете только хуже, если будете привлекать специалистов, кто не знаком со всей клинической картиной и лишь потеряете драгоценное время. И это уже не говоря о том, чтобы куда-то везти ее в таком состоянии. Этого нельзя делать! Услышьте меня, я вас очень прошу!