Шрифт:
— Каковы шансы? — мой голос стал еще тише и холоднее.
— Сергей...
— Говорите! — жестко отчеканил я приказ.
А доктор принялся наотмашь бить меня страшными до дурноты фактами, которые форменно сводили меня с ума своей непоколебимой жесткостью.
— У Анастасии кардиопульмональный шок — это когда функции сердца и легких нарушены критическим образом. ДВС-синдром, который приводит к образованию множественных тромбов по всему организму. К тому же гипоксия была слишком долгой. Шансы выжить при таком раскладе у пациентки пятнадцать на пятьдесят. Но я буду с вами честен — последствия могут быть необратимы. Парезы, нарушения речи и памяти. Вероятность, что ваша жена вернется к вам прежней — не более десяти процентов.
Пиздец!
— Значит, вы сделаете так, чтобы это случилось, — шагнул я к врачу почти вплотную и просипел, сжимая руки в кулаки.
Доктор шумно сглотнул и коротко кивнул. Развернулся и скрылся в операционной. Дверь за его напряженной спиной захлопнулась с тяжелым металлическим лязгом. А я опустил голову и беспомощно зарычал, понимая, что мне больше некуда идти.
И ничего больше не нужно.
Только бы моя Настя от меня не ушла. Пусть останется. А там уж я весь этот ебучий мир вверх тормашками переверну, но верну её здоровье и право жить на полную катушку, а не вот так, где либо смерть, либо инвалидность.
Разве это вообще справедливо?
Я её изнасиловал. Я заделал ей ребенка. Я ей выкрутил руки до хруста, заставля вступить со мной в брак и каждый гребаный день улыбаться мне.
Я. Я. И только я!
Какого хуя расплачиваться за все это дерьмо должна она — девочка, которая никому не причинила никакого вреда? Она просто хотела сама распоряжаться своей жизнью! Хотела совершать глупости, ошибаться и набивать собственные шишки! Она имела на это полное право!
Твою мать!
Почти сутки я заживо варился в бурлящем адском котле. Я не спал. И не ел. С меня бесчисленное количество раз метафорически слезала кожа, когда я снова и снова видел, как мимо меня проносятся каталки с очередной порцией крови для переливания.
Каждый раз мое сердце испуганно замирало, когда двери реанимации открывались и из них выходила медсестра с очередными неутешительными для меня новостями.
Все вокруг превратилось в кровавое размытое пятно.
И некого было винить, кроме себя самого...
Может быть, именно поэтому я и скатился в торг с чертовой судьбой. И главное — с самим собой. И, наверное, впервые за свою грешную жизнь молился гребаному богу, мысленно опуская перед ним голову и признавая факт того, что он меня все-таки переиграл. Теперь же я просил у него лишь пересдать мне карты. В последний раз!
И тогда...
Я отпущу Настю. Если она этого захочет. Только пусть останется жива!
Пожалуйста...
Глава 37 – Моя девочка...
Сергей
Что ж...
Вопреки всему я на максимум напряг всех своих знакомых, партнеров и должников, но не пустил вопрос лечения Насти на самотёк, резонно считая, что в данном случае лучше перебдеть, чем недобдеть. Для стабилизации её состояния были брошены все возможные силы. Я пропустил через центрифугу весь мир, но выжал из него максимум, чтобы моя жена осталась в живых.
Неделю я балансировал на острие ножа. Слушал прогнозы. Рычал на врачей, требуя невозможного. Контролировал каждый их шаг. Снова и снова откровенно им угрожал, заставляя выкладываться на двести процентов из ста.
Сам внутренне разлагался на атомы от изматывающего отчаяния и призрачной надежды на чудо.
Но в итоге услышал то, что хотел:
— Сергей Александрович, спешим сообщить вам, что кризис позади. Мы стабилизировали все жизненно важные функции организма Анастасии. Устранили ДВС-синдром. Полностью компенсировали кровопотерю. И предотвратили все осложнения — почечную недостаточность, отек легких и сепсис. Конечно, она пока на ИВЛ, но с тенденцией к улучшению.
Пиздец!
Я чуть в обморок не хлопнулся, как хрестоматийная кисейная барышня, отвечаю. В кровь поступило такое запредельное количество адреналина, что меня затрясло. Тело загудело, как трансформаторная будка. И веки схлопнулись, так как картинка перед моим взглядом зарябила и размазалась.
— Что дальше? — прохрипел я, чувствуя, как во рту критически пересохло.
— Разумеется, пока еще слишком рано переводить пациентку в стационар. Думаю, что пока мы понаблюдаем ее в реанимационном блоке. Плюс-минус неделя. Это необходимая мера безопасности, — поджал губы врач, а я сухо кивнул.
— Есть еще что-то, что я должен знать?
— Позвольте сказать, Сергей Александрович, что ваша жена большая молодец. Очень сильная девочка, — решительно отчеканил доктор, а я отвернулся и сжал пальцами переносицу.
Сильная...
Если бы не я и не мое бесконечное «хочу», то ей бы не нужно было через все это дерьмо проходить. А я ее заставил. Лишил выбора.
Блядь!
После этого разговора я еле дошел до курилки, где одну за одной сдобрал за раз сразу полпачки сигарет. Сердце за ребрами глухо, руки тряслись. Мозг расплавился от облегчения и еще чего-то такого нового и мне неизвестного, но скребущего изнутри так сильно, что мне хотелось орать в голос.