Наконец, Чоко, склонившись к уху Зико, негромко сказал:

— Никогда не думал, что и после смерти он будет смотреться таким огромным.

Зико ухмыльнулся:

— А тебе не кажется, что этот гроб, сделанный по заказу, похож на ящик для макарон?

Второму бандиту пришлось скрыть свою улыбку под носовым платком, и оба мужчины поспешили отойти от гроба, чтобы не нарушать траурной церемонии.

У самого входа их встретили братья погибшего, два известных в округе головореза. Даже не пряча неприязни друг к другу, мужчины обменялись рукопожатиями и скупыми словами, выражавшими соболезнование по поводу безвременной кончины сеньора Бертони.

— Это такая трагедия, — пробормотал Зико.

Но тут же один из братьев отвратного вида лысый коротышка, процедил сквозь зубы:

— Не беспокойся, Зико, мы найдем тех, кто совершил это злодеяние.

Второй брат не выпускал ладони Зико из своих рук.

— Кстати, когда мой брат ушел из твоего дома?

Лицо Зико тут же напряглось.

— Я даже не могу вспомнить, — пробормотал он.

— А вот это-то и плохо.

Но на помощь своему приятелю пришел Чоко. Он вообще отличался умением выкручиваться в самых сложных ситуациях и не терять самообладания.

— Послушай, приятель, — он фамильярно похлопал по плечу брата усопшего, — да он даже и не был в доме Зико, наверное, не успел. Я в этом сомневаюсь. Если бы он туда пришел, то не лежал бы здесь.

Слова Чоко звучали убедительно, да и аргументов у брата покойного, чтобы их опровергнуть, не было. Только чутье подсказывало ему, что эти двое замешаны в убийстве ювелира.

Прямо из дома ювелира Чоко и Зико направились назад в бордель, где им предстояло решить судьбу Эдеры...

А там все шло своим чередом. Приходили клиенты, выбирали девушек, сидевших в огромном холле на мягких кожаных диванах. На подиуме танцевали пары, звучала негромкая музыка...

По дороге оба преступника пытались выяснить отношения, вернее, Зико старался как можно скорее избавиться от ненужного ему свидетеля — Эдеры, настоящего имени которой не знал. Для него она все еще оставалась Альбой Фриджерио.

— От Альбы нужно избавиться, — говорил он, — она становится слишком опасной для нас.

Чоко засунул руки в карманы, остановился посреди улицы и преградил дорогу своему приятелю.

— Не спеши, Зико.

— Почему?

— Я сам решу что с ней делать.

— Но может оказаться поздно.

— Убить никогда не поздно, — покачал головой Чоко и запустил руку под фалду пиджака.

Зико вздрогнул, ведь там у Чоко всегда наготове был нож.

— К тому же, Зико, у тебя была возможность ее убить, но ты не смог.

— Но ведь не смог и ты, Чоко! — воскликнул Зико, останавливаясь и немного зло глядя на своего приятеля.

— Есть большая разница: не смог или не захотел. Так вот, я не захотел этого сделать. А ты, мой друг, не смог. Так что, давай не будем спорить попусту.

— Ты что, Чоко, может, ее хочешь? — с недоумением задал вопрос Зико.

Но Чоко не ответил. Он остановился на крыльце борделя и сделал несколько грациозных па, будто танцевал с невидимой партнершей.

Зико, увидев это, поморщился.

Эдера весь этот вечер маялась. У нее было странное ощущение, будто вокруг нее существует какая-то удивительная и реальная стена, через которую к ней никто не может пробиться. И к тому же, ей казалось, она обречена на одиночество по чьему-то негласному указу.

Мужчины боялись к ней подходить, опасливо кивали головой, посылали воздушные поцелуи, но не более. А вот девушки из борделя относились к ситуации с Эдерой с пониманием. Они-то чувствовали, что происходило в ее душе и чувствовали, что скорее всего Чоко дал негласный указ, и теперь к Эдере никто не приближается, опасаясь острого ножа Чоко.

Но в ее положении был и свой плюс. Она была предоставлена сама себе. Поднявшись на второй этаж, где были комнаты для девушек, она огляделась. За ней никто не следил, на нее никто не обращал внимания. Она вошла в одну из комнат и увидела, что на окне нет решетки.

Эдера потянулась к длинной шторе, рванула ее на себя. Штора выскочила из колец, и в руках Эдеры оказалась спасительная ниточка.

«Если ее связать со второй шторой, то можно попытаться выбраться из этого старинного особняка в центре города».

Эдера это и проделала. Быстро связав шелковые шторы, она выбросила один конец на улицу, а другой закрепила за ножку кровати. Взобравшись на подоконник, она выбралась на улицу и по шторе соскользнула вниз.

Улица была на удивление пуста. Эдера несколько мгновений прислушивалась, раздумывая, в какую сторону броситься. Она еще не верила, что ее исчезновение никто не заметил.