Private-Bookers
Доктор, моей будешь
вернуться

Эйзинбург Шарлотта

Шрифт:

— Она до сих пор про эту баню вспоминает, — говорит он. — Смеётся. А я каждый раз думаю: ещё один бой, ещё чуть-чуть.

Я молчу. Теперь я понимаю, почему он не отвечает мне про бой. Не может он просто взять и сказать маме, что бани не будет.

Я целую его туда, где под рёбрами стучит сердце, и больше ни о чём не спрашиваю.

Просыпаюсь я в десять, впервые за много лет без будильника. Отстранённым врачам он ни к чему.

Марата рядом нет. На кухне пахнет кофе, на плите стоит турка, в раковине спит Йод. На столе под перевёрнутой тарелкой меня ждёт яичница, уже холодная, зато с кривым сердечком из кетчупа. Боец, который ломает людям носы, нарисовал мне сердечко кетчупом. А на холодильнике, под магнитом с Эльбрусом, опять салфетка.

«Сегодня в семь пресс-конференция перед боем. Приходи, я договорился, тебя пустят. И надень что-нибудь кроме моей футболки. Твой допущенный».

Я перечитываю последнее слово, и у меня холодеет внутри. Раньше он подписывался «недопущенный».

Глава 9

Глава 9

Утром, прежде чем ехать на пресс-конференцию, я еду к маме.

Пятый этаж без лифта, дверь в коричневом дерматине. На нём я в восьмом классе нацарапал ключом «БАРС» и получил за это полотенцем так, что запомнил на всю жизнь.

Мама открывает в фартуке, с мукой на щеке. В квартире пахнет топлёным маслом и мёдом, значит, она опять жарит чак-чак, хотя никакого праздника нет. Праздник у мамы — это когда я приезжаю.

— Ты чего с утра? — она сразу видит синяк у меня на скуле и поджимает губы. — Опять кто-то приложил?

— Мам, сядь.

Она не садится. Когда я так говорю, она никогда не садится, а хватается что-нибудь мешать. Вот и сейчас встаёт к плите и мешает мёд в сотейнике, а я сижу на табуретке, на которой сидел в первом классе, и рассказываю.

Про глаз. Про четыре месяца. Про врача, которая меня не допустила, и про Тарасова с его конвертом. Про то, что пояса в этом году не будет. А значит, и бани тоже.

Мама дослушивает до конца, выключает газ, снимает с плеча полотенце и со всей силы лупит меня им по голове.

— Четыре месяца! — говорит она. — Четыре месяца ты мне врал, что у тебя насморк!

— Мам, я же про баню...

— Да при чём тут баня?! — она лупит меня ещё раз, уже слабее. — Марат, я над этой баней смеялась, потому что ты в двенадцать лет был такой серьёзный, что без смеха на тебя смотреть было нельзя. Не нужна мне баня. Мне нужно, чтобы ты меня через двадцать лет узнавал. Ты это понимаешь своей битой головой или нет?

Я встаю и обнимаю её прямо с полотенцем и с мукой на щеке. Она маленькая, мне по грудь, и пахнет мёдом, как в детстве. Четыре месяца у меня на плечах лежал мешок с цементом, а сейчас его просто взяли и сняли.

— А врачиха эта твоя, — говорит мама мне в рубашку. — Она какая?

— Маленькая, строгая и лучшая из всех, кого я знаю.

— Худая небось, — вздыхает мама. — Приводи. Откормлю.

С собой она даёт мне банку чак-чака, завязанную пакетом. «Для врачихи», — говорит она строго, как будто я собирался съесть его сам. А я, конечно, собирался.

Пресс-конференцию лига устраивает в конференц-зале гостиницы рядом с ареной. На сцене длинный стол, бутылки с водой, микрофоны, а за спиной огромный экран с нашими с Кувалдой рожами и надписью «БАРС против КУВАЛДЫ». В зале журналисты, блогеры с кольцевыми лампами и ребята из спортивных пабликов. Денис сидит сбоку за ноутбуком, на котором держится вся трансляция, и даже не смотрит в мою сторону. Кепку он сегодня надел козырьком назад, как человек, который собрался на дело.

Крылов в новом костюме сияет. Рядом Сомов, серый и уставший, как будто не спал неделю. Тарасов сидит в первом ряду и таскает с фуршетного стола канапе, по три штуки за раз. Малыш, которого поставили в соглавный бой, развалился во втором ряду и пьёт свою единственную за день чашку кофе так, будто это последняя чашка в его жизни.

Веру я замечаю сразу, хотя она сидит в самом последнем ряду, у стены. Она в платье. Тёмно-зелёном, с узкими рукавами, и я первый раз вижу её в платье и на секунду забываю, зачем я вообще сюда пришёл. На меня она не смотрит. Сидит, сцепив пальцы на коленях, с таким лицом, будто ей сейчас зачитают приговор.

Ещё бы. Это я подписался в записке «допущенный». Идиот.

— Друзья! — Крылов встаёт, и голос у него медовый. — Через две недели вы увидите бой года! Барс против Кувалды, пояс, прямой эфир...

Кувалда наклоняется к своему микрофону. Он такой же здоровый, как я, только лысый, с поломанными ушами, и смотрит на меня так, будто уже прикидывает, куда положит.

— Барса я уложу во втором раунде, — лениво говорит он. — Пусть заранее ляжет поудобнее.

Зал смеётся. Во втором раунде. Слово в слово, как Крылов на той записи. Я смотрю на Крылова, а он улыбается и кивает, будто так и задумано. Хотя почему «будто».

— Барс, тебе слово!

Я пододвигаю к себе микрофон. Зал затихает, как раздевалка перед выходом в клетку.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка