Private-Bookers
Доктор, моей будешь
вернуться

Эйзинбург Шарлотта

Шрифт:

Я закрываю глаза. Несколько месяцев — это не навсегда. Камень, который я сутки носила в груди, становится чуть легче.

— Это хорошая новость, — говорю я, и голос предательски хлюпает.

— Ты плачешь. Что случилось?

Я рассказываю. Про фотографию, про «девушка увлеклась», про Тарасова с сушками. Чем дальше я говорю, тем тише становится в трубке, и эта тишина пугает меня больше, чем его крик.

— Я сейчас поеду к Крылову, — наконец очень ровно говорит он.

— Не надо! Марат, послушай меня. Если ты ему врежешь, тебя снимут с боя, а меня уже не отстранят, а выгонят, и в спорте я больше работать не буду. Им только этого и надо.

— И что ты предлагаешь? Утереться?

— Не давать им повода. — Дальше говорить очень трудно, и мне приходится сделать вдох. — Не приезжай ко мне. Не звони пока. Пусть закончится проверка, а там посмотрим. Пожалуйста.

В трубке так долго тихо, что я проверяю, не сел ли телефон.

— Я тебя услышал, — говорит он и отключается.

Я смотрю на погасший экран и понимаю, что «я тебя услышал» — это совсем не «хорошо».

Домой меня везёт таксист, который всю дорогу рассказывает про свою язву, и я впервые в жизни не даю ему ни одного медицинского совета.

Вечер тянется бесконечно. Я кормлю Йода, сама не ем, перемываю чистые чашки и в итоге надеваю футболку Марата, потому что больше не могу на неё смотреть. Она мне почти до колен и пахнет им так, что я сижу на подоконнике, обхватив себя руками, и вспоминаю всё сразу. Его ладони на моих ледяных ступнях. Его губы на моей шее. Как он держал свой вес на локтях, будто боялся меня сломать.

В одиннадцатом часу я поднимаю глаза от чашки и вижу его.

Под грибком на детской площадке, сложившись втрое на лавочке для детсадовцев, сидит Марат. В той самой куртке, с пакетом мандаринов на коленях. Сидит и смотрит на моё окно.

Сердце у меня ухает куда-то вниз. Я хватаю телефон и набираю быстрое СМС:

«Я же просила».

Ответ приходит почти сразу.

«Ты просила не приезжать к тебе. Я и не приехал. Я сижу на детской площадке. Это общественное место, доктор».

Я смеюсь и реву одновременно, прижимая телефон к груди. Он видит меня в окне, поднимает мандарин, как бокал, и салютует. Я прикладываю ладонь к холодному стеклу. Всё во мне хочет сбежать вниз прямо так, босиком, в его футболке, и пусть катятся к чёрту и Крылов, и Сомов, и их фотографии.

Я не спускаюсь. Ничего труднее за весь этот бесконечный день я не делала.

Телефон снова вибрирует.

«Тарасов вызвал меня на переосмотр. Завтра в девять. Сказал, формальность».

Пальцы сами набирают:«Не ходи». Я долго смотрю на эти два слова и стираю их. Я больше не его врач. Я теперь вообще никто, кто может ему что-то запретить.

В час ночи я нарочно гашу свет, чтобы он пошёл спать. Через десять минут грибок пустеет.

На лавочке остаётся только аккуратная горка мандариновых корок…

Глава 7

Глава 7

В час ночи у неё в окне гаснет свет.

Я сижу под грибком ещё минут десять и смотрю на тёмное стекло. Спать она не легла, это я знаю точно. Она выключила свет для меня, чтобы я наконец убрался домой и выспался.

Я складываю мандариновые корки на лавочке аккуратной горкой, как Семёныч, и ухожу.

Утром Тарасов смотрит меня ровно пять минут. Я засекаю по часам над его головой.

Сидит он в Верином кабинете. За её столом, на её стуле, и крошит сушки на её бумаги. Кактус в кружке с отбитой ручкой стоит там же, на подоконнике, и выглядит ещё грустнее, чем при ней.

Минута уходит на то, чтобы Тарасов нашёл мою карту. Ещё минута — на давление. Тонометр у него старый, с треснувшей грушей, и пока он её качает, сушка у него во рту хрустит в такт.

— Жалобы есть? — спрашивает он, не поднимая головы.

— Никаких. Хоть сейчас в клетку.

Вру я легко, как дышу. Только впервые в жизни мне от этого противно.

— Голова не болит? Не тошнит? Ну и славно. Посмотрите на меня.

Я смотрю. Прямо, как любит Денис, без всяких «налево». Тарасов кивает так, будто увидел во мне что-то очень важное, и берёт ручку. Только не для того, чтобы водить ею у меня перед глазами. Чтобы расписаться.

«Допущен».

Одно слово и синяя печать лиги. Пять лет подвалов, гречки и сломанного носа — и закорючка человека, который за пять минут ни разу не попросил меня посмотреть влево.

Я держу эту бумажку и жду, что меня сейчас накроет счастьем. Не накрывает. Я смотрю на кушетку, на которой позавчера сидел с коленями возле ушей, и вспоминаю колпачок Вериной ручки и её «Сколько ручек?».

В коридоре меня ловит Крылов и хлопает по плечу так, будто это он сейчас выиграл пояс.

— Вот видишь, Барсик, а ты переживал! Всё решаемо. Денис, снимай! Наш чемпион допущен!

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка