Шрифт:
Смятая Фатийская пачка лежала на его столе между чернильницей и пресс-папье. Он смотрел на нее как на дохлую мышь, принесенную блохастым котом.
— Кадет Эгобар, — произнес он с явным пренебрежением. — Вы приносите мне какие-то окурки и требуете от меня… что? Поднять гарнизон? Вызвать сюда военных следователей? Или, может, сразу дознавателей второй канцелярии? Потому что… еще раз — что? Какой-то кадет обнаружил окурки иностранной марки?
— Я ничего не требую, господин генерал-барон. Просто докладываю.
— Докладываете… — протянул господин Лиственский из-за чего на его узком, морщинистом лице пролегло еще несколько складок. — Хорошо. Предположим, я дослушал ваш доклад. Так что теперь уже я вам доложу. За минувшие три месяца на вас поступило шестнадцать, на каждого, докладных за несанкционированные отлучки после отбоя из барака, одно предупреждение за драку, о которой я, заметьте, знаю достоверно только потому, что капрал Гардовский несколько дней ел с трудом. У вас, кадет Эгобар, уже больше дюжины отстранений от тренажеров за жульничество. На кадета Бодвабага далеко не один рапорт за порчу казенного оборудования и, — он сверился с бумагой на столе. — буквально недавний, пятого дня, «инцидент с системой горячего водоснабжения».
— Стояк не вовремя сорвало, господин генерал-майор, — сказал Дугбаг.
— Я бы в это поверил, кадеты, если бы не наличие у меня двух чересчур толстых папок, в каждой из которых бесконечные листы с жалобами на вашу дисциплину.
— Совпадение, госпо… — начал было Эртан.
— Молчать!
Юноша закрыл рот, а ректор уже перевел на него свой пронзительный взгляд.
— Эгобар. Вы носите имя, которое в этой стране предпочли бы если не забыть, то больше никогда нигде не слышать. Кроме, может быть, как на страницах учебника истории. Очень кровавых, надо признать, страницах, — ректор выдержал паузу, постучал пальцами по папкам с рапортами и докладами, после чего продолжил. — Не подумайте, кадет, я не ставлю вам это в вину. Но и особого доверия данное имя тоже не вызывает. И, чтобы вы знали, я в курсе, где служит ваш брат. Знаю, чьим покровительством пользуется ваша семья… Ее Императорское Величество-Консорт вправе рекомендовать в мою школу кого угодно, хоть медведя. Но она не вправе заставить меня верить каждому слову этого… кадета. Фатийские диверсанты у забора? В Дельпасе. Вы газет начитались? Про Шамтур?
— Но, господин генерал-барон, я нашел пачку и…
— Пачку! — Ректор взял ее двумя пальцами, подержал и выдвинул ящик стола, где лежали Линтеларские сигары, каждая стоимостью в четыре с половиной экса. Пачка отправилась к ним по соседству. — Изымается до установления причин ее появления. Я распоряжусь усилить обход у прачечной и заделать оба лаза. В том числе и тот, на который мы закрывали глаза, чтобы, так сказать, кадеты и армейцы, в основном, конечно, армейцы, могли выпустить пар. Это все, что я могу для вас сделать. А теперь проваливайте вон из моего кабинета, Эгобар.
— Господин генерал-бар…
— Идите уже, Эгобар. Пока я не решил, что в воспитательных целях будет неплохо сообщить личному составу, из-за кого именно лаз, и один и другой, будут заделаны, — вновь сверкнул глазами ректор. — А вы, Бодвабаг, вообще механик. Ваше дело гайки и, судя по наряду, полы тоже. Вот сегодня и начнете. Вместе с кадетом Эгобаром на пару.
Друзья переглянулись и, не став больше спорить, попрощались с ректором и вышли в приемную. На столе у секретаря лежала свежая газета, развернутая на третьей полосе. Эрти, проходя мимо, зацепил глазом одно слово в заголовке.
«Академия».
Он остановился так резко, что Дугбаг въехал ему в спину своим ящиком.
— Кадеты? — переспросила немолодая секретарь, занятая заевшей кареткой на печатной машинке.
— Доброго утра, госпожа Морвани.
— И вам, кадет Эгобар. Что ваша рука делает на моем столе?
— Голова немного закружилась от вашей бесподобной красоты, госпожа Морвани.
— Кадет Эгобар.
— Что?
— Вас выпороть?
— Никак нет, госпожа Морвани.
— Тогда прочь с глаз моих, негодник.
Украденную газету они читали на крыльце корпуса уже втроем. Кай подошла сама, увидела заинтересованные лица друзей и молча встала рядом.
«Новостник Предгорной губернии», третья полоса, под рубрикой «Происшествия».
'Ночное нападение на Дельпасскую академию благородных девиц.
В ночь на второй день прошлой недели неизвестные лица проникли на территорию академии со стороны парка. Взрывом самодельного устройства малой мощности были выбиты стекла в оранжерее. Злоумышленники вскрыли спальный корпус старшего отделения и тяжело ранили ночного сторожа, оказавшего им достойное сопротивление. По свидетельству воспитанниц, нападавшие были в масках, переходили из дортуара в дортуар и, как сообщает начальница академии, «искали кого-то, называя воспитанниц по фамилиям».
Никто из воспитанниц не пострадал и не был похищен. Ничего ценного не взято. Стражи полагают, что нападение совершено бомбистами-анархистами с целью устрашения дворянских семей губернии.
Корпус младшего отделения не пострадал. Занятия в академии для старшего корпуса были приостановлены до следующего дня'.
Дугбаг дочитал вслух до конца и опустил газету.
Эрти не слышал последних строк.
В голове без устали звенело: