За окном замелькали вечерние улицы. Прохожие разбегались перед несущимися экипажами, кучера бранились, а где-то позади загудел рожок. Наш извозчик, подбадриваемый Бергером, гнал так, словно рассчитывал вступить в артель лихачей после этой поездки.

Граф тем временем ворковал со своими спутницами. Дамы смеялись, попеременно били его веерами по шаловливым рукам и пытались выяснить, куда нас везут. Место назначения Бергер держал в секрете — лишь сообщил, что место это удивительное, музыка там заставляет порядочных людей краснеть, а непорядочных — танцевать. Зная своего друга, я предполагал, что нас ждёт нечто необычное. Но даже не подозревал, насколько.

Я отвернулся к окну. Мы свернули с Невского, пересекли канал и постепенно выбрались из знакомой мне части города. Дома становились ниже, а между каменными строениями всё чаще виднелись деревянные заборы и тёмные дворы.

— Александр Алексеевич, позвольте спросить…

Я повернул голову.

Ольга Мещерская смотрела на меня. В полумраке её глаза казались почти чёрными, но стоило ей податься к окну, как в них вспыхнула зелень.

— Некоторое время назад мне попался номер «Петербургского вестника», — продолжила она. — Там писали о нападении мертвецов на какую-то деревню в Псковской губернии — и в салоне очень живо обсуждали эту статейку. Скажите, это правда написано про вас? Вы действительно собрали крестьян, укрепили своё имение и разгромили целую орду мертвецов? Или господин Лисовский прав и всё это было… м-м-м… несколько приукрашено?

При упоминании Лисовского у меня внутри всё вспыхнуло, и возникло непреодолимое желание немедленно высказать всё, что я думаю о столичном бумагомараке, который рассуждал о Псковской губернии, не покидая собственного кабинета. Желательно — ему самому. Лично и без свидетелей.

Однако княжна не была виновата в том, что читала дрянные газеты. Я выдержал короткую паузу и ответил как можно спокойнее:

— Разумеется, господин Лисовский прав. Из столицы же куда лучше видно, что происходит в провинции. Я, кстати, с удовольствием познакомился бы с ним и пригласил в гости, чтобы следующие заметки он писал, так сказать, с натуры. Полагаю, ему было бы чрезвычайно интересно убедиться, что никаких орд не существует. Особенно когда пара костяных стражей проламывает частокол и начинает убивать твоих мужиков.

Ольга вскинула брови. Денис, до этого с равнодушным видом смотревший в окно, тоже повернулся ко мне.

— Костяных стражей? — переспросила княжна. — Что это такое?

Вопрос прозвучал вполне искренне. Я вздохнул.

Вот она, разница между столицей и глухой провинцией. Здесь мертвецами пугали детей и заполняли пустые места в газетах. Где-то за городскими стенами с ними сражались специальные отряды, но для большинства петербуржцев нежить оставалась далёкой неприятностью вроде неурожая в какой-нибудь губернии. Все знали, что такое случается, ужасались очередной заметке, а потом переворачивали страницу.

В Псковской губернии появление мертвецов воспринималось почти как непогода. Неприятно, но неотвратимо и обыденно. Случилось — ну что же. Бери топор и руби гнилые бошки. А иначе тобой отобедают.

— Костяной страж — это мертвяк, который откормился до такого состояния, что изменился почти до неузнаваемости, — пояснил я. — Здоровенная хитиновая тварь с когтями и панцирем. Саблей её взять невозможно, да и пулей тоже надо постараться. Убить такого можно, только сил и пороха потратишь столько, что невольно пожалеешь, что вообще связался.

Бергеровские дамы перестали хихикать и слушали затаив дыхание. Ольга смотрела с живым интересом, в то время как на лице её брата проступило явное недоверие.

— И вам приходилось встречаться с подобными тварями? — спросила княжна.

— Приходилось. Одного такого я сумел упокоить в окрестностях своей деревни в одиночку. Правда, застрелить его не удалось — скотина держала пулю из штуцера в голову почти в упор, пришлось заманить его в трясину, где он и утонул.

Денис выслушал меня, чуть прищурившись.

— То есть вы хотите сказать, что один на один справились с мертвецом, которого, по вашим же словам, почти невозможно убить? — в его вопросе был слышен неприкрытый скепсис.

Я же лишь пожал плечами.

— У меня просто не было выбора: в противном случае он добрался бы до меня. И тогда я уже не вернулся бы с того болота.

Бергер громко расхохотался, заставив обеих дам вздрогнуть.

— Вот таков мой друг! Скромник, каких поискать. Кто другой трубил бы о подобной победе на все стороны, рассказывая, как рвал нежить голыми руками, а он — «у меня просто не было выбора». Вот за это я тебя и уважаю, Саша!

Ольга улыбнулась. Денис по-прежнему смотрел с недоверием, но расспрашивать больше не стал.

Карета свернула, подскочила на выбоине и начала замедляться, пока не остановилась. Следом загрохотали остальные экипажи. Бергер первым распахнул дверцу и выбрался наружу, увлекая за собой обеих спутниц.

Я спрыгнул на мостовую и подал руку Ольге. Она вложила пальцы в мою ладонь и осторожно ступила на подножку. Юбка зацепилась за край дверцы, княжна качнулась, и мне пришлось придержать её за талию. Всего на мгновение, но Денис успел заметить — и взгляд его мне не понравился. Видимо, господин Мещерский уже сложил обо мне определённое мнение, и оно явно было не в мою пользу.