Вот только, говоря о человеке, который меня найдёт, старик ни словом не обмолвился о рыжеволосой княжне с зелёными глазами.

Я ожидал священника. Монаха. На худой конец — неприметного господина с лицом полицейского шпика и привычкой оглядываться через плечо. К чему я точно не был готов, так это к Ольге Мещерской, которую ещё минуту назад собирался поцеловать.

Она терпеливо ждала.

Карета покачивалась, колёса грохотали по мостовой. Я моргнул, отнял руку от её талии и произнёс:

— Испытывайте духов, от Бога ли они.

Ольга ответила без запинки:

— По плодам их узнаете их.

Пароль и отзыв. Всё, как говорил Евстахий.

Я откинулся на спинку сиденья.

— Значит, это действительно вы.

— Боюсь, что да.

— Вы работаете на церковь?

Княжна пожала плечами и забавно наморщила нос, словно вопрос показался ей не вполне приличным.

— Скажем так, я иногда ей помогаю. Где бумаги, Александр Алексеевич?

Она убрала мизерикордию обратно под корсаж. Движение получилось таким привычным, что я невольно задумался, сколько ещё сюрпризов может прятаться в складках платья столичной барышни. Впрочем, мысли на эту тему тут же свернули в нескромную сторону, и я поспешил тряхнуть головой, прогоняя их.

— Дома. Не стану же я таскать тайные церковные бумаги по ночному Петербургу!

— Разумеется. Оставить их у тётушки гораздо надёжнее, — Ольга усмехнулась.

Я почувствовал, как начинают гореть щёки.

— Откуда вы…

Однако Ольга уже стучала костяшками пальцев по передней стенке кареты. В окошке показалось ухо кучера, затем половина бородатого лица.

— Чего изволите, ваше сиятельство?

— В Симеоновский переулок.

— Слушаюсь.

Карета замедлилась, круто повернула и покатила в другую сторону.

Я уселся поудобнее и посмотрел на Ольгу.

— Я гляжу, вы неплохо осведомлены о моей жизни, — невесело проговорил я.

— Уж поверьте, не по своей воле, — Ольга надула губки.

— Ну конечно… Тогда объясните ещё одну вещь. Как вы вообще оказались сегодня рядом с Бергером? Или это было счастливое совпадение?

— Ничего счастливого в этом не было, — фыркнула княжна. — Неужели вы думаете, будто общество распускающих хвосты мужланов, чьё главное занятие состоит в проматывании родительских денег и уничтожении запасов шампанского, доставляет мне удовольствие?

— Ваш брат, кажется, относится к ним терпимее, — не преминул съязвить я.

— Что поделать, у Дениса множество недостатков. Некоторыми из них удаётся воспользоваться для дела.

— И всё же, вы не ответили.

— Нетрудно предположить, что граф Бергер окажется первым человеком, к которому вы направитесь после возвращения, — снизошла до объяснения Ольга. — Поэтому мне пришлось воспользоваться знакомствами брата. Правда, вас ждали ещё вчера, так что это уже второй мой незабываемый вечер, — она премиленько скривила личико, показывая всё, что она думает о подобном времяпровождении.

— Я и сам рассчитывал приехать вчера, — пожал я плечами. — Однако возле Гатчины на обоз напали, и мне пришлось провести некоторое время в околотке, доказывая, что я не верблюд.

Насмешка исчезла с её лица.

— Напали? Это был обычный разбой? — кажется, Ольга живо заинтересовалась происшествием. Что же, мне было чем её удивить.

— Для обычного разбоя нападавшие выбрали слишком необычных помощников. Они использовали мертвецов. И там был некромант.

Княжна подалась вперёд.

— Вы уверены?

— Столь же твёрдо, как в том, что солнце восходит на востоке.

— В темноте легко ошибиться. После долгой дороги, в суматохе…

— Особенно когда мертвяк на твоих глазах впивается в горло охраннику.

Она поджала губы.

— Кроме того, — добавил я, — когда некоторое время занимаешься такими делами, начинаешь отличать бесхозную падаль от твари, которой управляют. Даже в темноте. А там было довольно светло.

Последние слова прозвучали ехиднее, чем следовало. Мне, пожалуй, не стоило кичиться тем, что в мертвяках и управлении ими я понимаю несколько более, чем барышня, которая ещё пару часов назад спрашивала, что такое костяной страж, но удержаться я не смог.

Княжна шпильку оценила. Взгляд её стал несколько холоднее, но спорить она не стала.

— Любопытно, — произнесла она и почесала кончик носа. — Я передам это кому следует. А сейчас вы должны отдать бумаги мне.

— С величайшей радостью. Избавлюсь и от них, и от гнёта церковного поручения. У меня, знаете ли, имеются собственные дела в Петербурге. А потом следует возвращаться в деревню.

— Это вряд ли.

— Что именно? — я с недоумением посмотрел на неё.

— А вы что, считаете, что вас отправили лишь чтобы доставить бумаги?