Они лежали в тишине, и Айрин чувствовала, как её сердце переполняется любовью. К этому человеку. К этому ребёнку, спящему в колыбели. К этой земле, которая из чуждой стала родной.

Но покой не мог длиться вечно. Где-то там, вдалеке, уже скакали гонцы короля, и с каждым днём неумолимо приближался час, когда им придётся встретить бурю лицом к лицу.

Айрин знала это. Знал и Лейф.

Но пока, в этот краткий миг, они просто были вместе. И этого было достаточно.

Глава 10.

Глава 10.

Две недели пролетели как один день.

Айрин не помнила, когда в последний раз чувствовала такую усталость — и такое странное, всепоглощающее удовлетворение. Каждый день приносил новые заботы, новые решения, новые лица, и она окуналась во всё это с головой, не оставляя себе времени на сомнения и страхи.

Замок Стормград больше не был пустым. В его коридорах звучали голоса, на кухне не угасал огонь, а во дворе с утра до ночи раздавался лязг оружия — Лейф лично тренировал ополченцев, готовя их к возможной осаде. Айрин видела, как он меняется: ушла та мрачная отрешённость, что так пугала её в первые дни, а на смену ей пришла суровая, собранная решимость человека, которому снова есть что защищать.

Но перемены происходили не только в нём.

Айрин замечала, как постепенно меняется отношение к ней. Северяне больше не смотрели на неё как на чужую. Теперь, встречая её в коридорах или во дворе, они кланялись — сдержанно, по-северному, без раболепия, но с тем особым уважением, которое здесь ценилось дороже золота. Когда она проходила мимо, разговоры не смолкали, как раньше, а напротив — люди часто обращались к ней за советом, делились новостями, спрашивали о Тарине.

— Они приняли вас, — сказала как-то Ирма, и в её голосе Айрин уловила нотки гордости. — Это нечасто случается с южанами.

— Я не южанка, — ответила Айрин, сама удивляясь, как легко теперь слетают с губ эти слова. — Я — северянка. Просто родилась не там.

Ирма усмехнулась, но ничего не сказала. И в этой усмешке было больше тепла, чем в иных похвалах.

– --

Тарин рос не по дням, а по часам.

Айрин не могла нарадоваться, глядя, как малыш набирает вес, как его щёчки округляются, а ручки и ножки становятся крепкими и пухлыми. Он уже не выглядел тем измождённым, полуживым созданием, что она впервые увидела в душной комнате с чадящим очагом. Теперь это был здоровый, любопытный младенец, который гулил, пускал пузыри и требовательно орал, если его не кормили вовремя.

Лейф всё чаще проводил с ним время. По вечерам, закончив дневные труды, он приходил в комнату Айрин, садился у колыбели и подолгу смотрел на Тарина, изредка касаясь его маленькой ладошки своим грубым пальцем. Малыш цепко хватал его за палец и не отпускал, и тогда на лице Лейфа появлялось выражение, от которого у Айрин щемило сердце.

— Он сильный, — сказал однажды Лейф задумчиво. — Смотри, как держит. Будто не хочет отпускать.

— Он не хочет, — согласилась Айрин. — Ты ему нужен.

Лейф поднял на неё глаза.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю. — Она присела рядом, положив голову ему на плечо. — Ты его защитник. Его семья. Он это чувствует.

Лейф свободной рукой обнял её, прижимая к себе.

— Наша семья, — поправил он. — Ты, я и он. Наша семья.

Айрин закрыла глаза, наслаждаясь теплом его близости. Ей всё ещё было странно слышать это — «наша семья». Но с каждым днём эти слова звучали всё естественнее, всё правильнее.

– --

А потом пришли вести.

Гонец примчался на взмыленном коне под вечер, когда замок уже готовился ко сну. Айрин услышала шум во дворе, тревожные крики и топот ног, и сердце её сжалось от недоброго предчувствия.

Она спустилась в большой зал и застала Лейфа, стоящего у камина с мрачным лицом. Перед ним, тяжело дыша, стоял молодой парень в заснеженной одежде — один из дозорных, которых они расставили на южных подходах.

— Они перешли границу два дня назад, — докладывал он, и голос его срывался от усталости. — Отряд, человек пятьдесят, не меньше. Все при оружии. Идут быстро, но не скрываются. Впереди — знамя короля.

— Кто ведёт? — спросил Лейф, и его голос был спокоен, хотя Айрин видела, как напряглись его скулы.

— Сир Роберт Вейн. И с ним ещё какой-то... — Дозорный запнулся. — Говорят, он из церкви. Священник или инквизитор. Я не разобрал.

Айрин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Инквизитор. Это слово звучало зловеще, как приговор.

— Что ему нужно? — спросила она, выступая вперёд.

Дозорный перевёл взгляд на неё.

— Он объявляет, что едет по поручению его величества навести порядок. И что те, кто будет чинить препятствия, будут объявлены еретиками и мятежниками.