— Бритта, — позвала она. — Запри дверь.

Девушка поспешно выполнила приказ. Потом подошла к окну и выглянула наружу.

— Они у ворот, — доложила она дрожащим голосом. — Много. Но наши держатся.

— Конечно, держатся, — ответила Айрин. — Они северяне.

Она погладила Тарина по спине, чувствуя, как постепенно расслабляется его маленькое тельце. Малыш уже не плакал, только изредка всхлипывал, цепляясь за неё ручками.

Прошло, казалось, несколько часов, хотя на самом деле — не больше получаса. Удары тарана то стихали, то возобновлялись с новой силой. Айрин слышала, как по двору бегают люди, как отдаются приказы, как ржут лошади. Один раз раздался страшный треск, и Айрин показалось, что ворота пали. Она вскочила, прижимая Тарина к себе, но Бритта, снова выглянувшая в окно, покачала головой:

— Нет, миледи. Это они лестницу сбросили. Вместе с людьми.

Айрин выдохнула и снова опустилась в кресло. Напряжение не отпускало.

Ближе к полудню шум начал стихать. Удары тарана прекратились, крики стали реже, и наконец воцарилась тишина — тяжёлая, звенящая, как натянутая тетива.

Айрин прислушивалась, стараясь уловить хоть что-то. Но слышала только ветер за окнами и ровное дыхание Тарина, уснувшего у неё на руках.

— Они отступили? — прошептала Бритта.

— Не знаю. — Айрин поднялась и осторожно передала ей ребёнка. — Побудь с ним. Я выйду.

— Но герцог сказал...

— Я знаю, что он сказал. Но я не могу сидеть сложа руки. — Айрин накинула плащ и решительно направилась к двери. — Я быстро.

Она вышла в коридор. В замке было на удивление тихо, только где-то внизу слышались приглушённые голоса. Айрин спустилась по лестнице и направилась в большой зал.

Там было полно людей. Раненые лежали на полу, на соломе, на импровизированных носилках. Женщины суетились вокруг них, перевязывая раны, поднося воду. В воздухе пахло кровью, дымом и страхом.

Айрин заметила Ирму, которая склонилась над молодым воином с разбитым лицом. Экономка работала быстро, умело, не поднимая глаз. Рядом стояла Марта-кухарка, держа в руках стопку чистых тряпок.

— Чем помочь? — спросила Айрин, подходя.

Ирма подняла голову. Её лицо было бледным, но спокойным.

— Нужны ещё бинты, — ответила она. — И кипячёная вода. И кто-нибудь, кто сможет держать человека, пока я вправляю кости.

Айрин кивнула.

— Я помогу.

Она сбросила плащ, закатала рукава и опустилась на колени рядом с раненым.

Следующие часы слились в один бесконечный поток боли и крови. Айрин помогала перевязывать, успокаивала кричащих, держала чью-то руку, когда Ирма извлекала наконечник стрелы из плеча старого Бьорна. Она забыла о страхе, забыла о времени — осталась только работа, простая и необходимая, как дыхание.

Один раз она выглянула в окно. Над двором висел серый дым, и в этом дыму смутно угадывались фигуры на стенах. Люди Лейфа держались. Значит, надежда была.

– --

Только к вечеру осада окончательно прекратилась.

Айрин узнала об этом от Хальвдана, который спустился со стены с раной на руке. Он был бледен, но глаза его горели лихорадочным огнём.

— Они отошли к лесу, — доложил он, пока Айрин перевязывала ему предплечье. — Не ушли, но и не атакуют. Видно, ждут чего-то. Или кого-то.

— Герцог? — спросила Айрин, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Жив. — Хальвдан усмехнулся. — Он дрался, как сам Один. Лично сбросил двоих с лестницы.

Айрин почувствовала, как от сердца отлегло. Она не знала, как пережила бы известие о его гибели.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Хальвдан пожал здоровым плечом.

— Не за что, миледи. Мы за вас любого порвём.

Он ушёл, а Айрин осталась сидеть, чувствуя, как усталость наваливается на неё тяжёлым одеялом. Тело ныло, руки дрожали, перед глазами плыло. Но останавливаться было нельзя.

Она нашла Лейфа у ворот. Он стоял, прислонившись к стене, с обнажённым мечом в руке, и смотрел на закрытые створки, будто ожидая нового удара. Его лицо было покрыто копотью, на щеке краснела ссадина, а в волосах запеклась кровь — не его, судя по спокойному взгляду.

— Лейф, — позвала она.

Он обернулся, и при виде неё что-то дрогнуло в его суровых чертах.

— Я же просил тебя не выходить.

— Я помогала раненым.

Он помолчал, потом кивнул.

— Ты была нужна там. Я понимаю.

Айрин подошла ближе, остановилась рядом. Она видела, как он устал, — не физически, хотя и это было заметно, а глубже, на уровне души. Война, даже такая малая, вытягивала из него всё.

— Что теперь? — спросила она.

— Они будут ждать ночи. Возможно, попытаются прорваться в темноте. — Он посмотрел на стены, где дозорные разводили костры. — Мы готовы. Но людей мало. Если они пойдут на штурм всеми силами, нам будет тяжко.