По залу прокатился ропот. Союзники. На Севере это было непросто: местные лорды предпочитали держаться особняком, не вмешиваясь в чужие распри. Но теперь, когда король открыто посягнул на их вольности, расклад мог измениться.

— Кто пойдёт к лордам? — спросил Хальвдан.

Лейф помолчал, переглянувшись с Айрин.

— Я поеду сам. Возьму с собой десять человек и отправлюсь к лорду Харальду из Чёрной Скалы. Он мой дальний родич и, насколько я знаю, тоже не в восторге от королевской политики.

Айрин напряглась. Она не хотела, чтобы Лейф уезжал. Но понимала: другого выхода нет. Замку нужны союзники, иначе следующая осада станет последней.

— Я поеду с тобой, — сказала она.

Лейф покачал головой.

— Нет. Ты нужна здесь. Тарин нуждается в тебе. И люди... они смотрят на тебя. Если ты уедешь, они потеряют дух.

Айрин хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Она стала чем-то вроде знамени для этих людей — не просто женой герцога, а символом того, что Север можно полюбить, что его можно сделать домом. И она не могла их оставить.

— Тогда обещай, что вернёшься, — тихо произнесла она.

— Обещаю. — Он взял её за руку. — Я всегда возвращаюсь.

– --

Лейф уехал на следующее утро.

Айрин стояла у ворот, закутавшись в плащ, и смотрела, как маленький отряд растворяется в тумане. Рядом с ней Бритта держала на руках Тарина, завёрнутого в тёплые меха. Малыш, казалось, чувствовал настроение матери и не гулил, а лишь тихо сопел, прижавшись к Бритте.

— Он вернётся, — произнесла Бритта, хотя в её голосе слышалось сомнение.

— Конечно, вернётся, — ответила Айрин, и собственный голос показался ей чужим. — Он обещал.

Они стояли, пока последний всадник не скрылся за поворотом, и только потом Айрин повернулась и пошла в замок. Ей нужно было занять себя делами, иначе тревога сожрёт её изнутри.

– --

Дни без Лейфа тянулись медленно, как смола.

Айрин погрузилась в хозяйство с головой. Она проверила запасы, распорядилась отремонтировать повреждённые стены, разослала людей в дальние деревни за провизией. Она научилась доить козу, варить похлёбку на полсотни человек и перевязывать раны так, что Ирма однажды заметила: «Из вас вышел бы неплохой лекарь, миледи».

По вечерам она сидела у колыбели Тарина и рассказывала ему истории — о далёком юге, о своей семье, о том, как она впервые увидела северное сияние. Малыш слушал, широко распахнув глаза, и Айрин казалось, что он понимает каждое слово.

Она скучала по Лейфу. Скучала по его голосу, по его теплу, по тому, как он смотрел на неё — будто она была центром его мира. Она не знала, когда он вернётся, и эта неизвестность была хуже всего.

На пятый день приехал гонец.

Айрин выбежала во двор, но это был не Лейф. Молодой парень, запылённый, усталый, слез с коня и протянул ей письмо, запечатанное гербом Стормградов.

Она распечатала его дрожащими руками.

«Айрин. Я в Чёрной Скале. Лорд Харальд согласился принять меня, но переговоры идут тяжело. Он боится короля и не хочет открыто вступать в союз. Нужно время. Не жди меня раньше, чем через неделю. Береги себя и Тарина. Я думаю о вас каждую минуту.

Л.»

Айрин перечитала письмо три раза, потом прижала его к груди. Он жив. Он вернётся. Просто не так скоро, как она надеялась.

— Спасибо, — сказала она гонцу. — Иди отдохни. Ирма покажет тебе, где поесть.

Парень поклонился и ушёл, а Айрин осталась стоять во дворе, чувствуя, как в груди борются облегчение и тоска.

— Неделя, — прошептала она. — Я дождусь.

– --

Но неделя прошла, а Лейф не вернулся.

Пришли новые вести: переговоры затянулись, лорд Харальд колебался, требовал гарантий, хотел что-то взамен. Лейф писал, что не может уехать, пока не добьётся соглашения, и просил её быть терпеливой.

Айрин читала эти письма и чувствовала, как в душе нарастает тревога. Что-то было не так. Она не могла объяснить, но чувствовала: за этими затянувшимися переговорами стоит нечто большее, чем просто осторожность лорда.

Она поделилась опасениями с Ирмой.

— Возможно, лорд Харальд тянет время, — задумчиво произнесла экономка. — Или ждёт, чем закончится эта история, чтобы примкнуть к победителю.

— Если он предаст Лейфа...

— Не предаст. Он слишком осторожен для этого. Но и помогать не станет, пока не увидит, что мы можем победить.

Айрин кивнула, хотя от этого не стало легче. Она начинала понимать: в этой войне надеяться можно только на себя.

На десятый день отсутствия Лейфа прискакал дозорный с южного направления. Он был бледен и едва держался в седле.