Они улыбнулись друг другу сквозь слёзы, и Айрин почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она не знала, увидит ли Бритту снова. Не знала, увидит ли Тарина. Но она должна была сделать то, что должна.

– --

День тянулся, как перед казнью.

Айрин металась по замку, проверяя оборону, подбадривая людей, отдавая последние распоряжения. Она заглянула в подземелье, где уже собрались женщины, дети и старики. Тарин был там, в углу, на руках у Бритты, завёрнутый в меха. Он спал, и его безмятежное личико разрывало Айрин сердце.

Она присела рядом, поцеловала его в лоб.

— Мама скоро вернётся, — прошептала она. — Обещаю.

Тарин пошевелился, но не проснулся. Айрин ещё раз поцеловала его и выпрямилась, встретившись взглядом с Бриттой.

— Если что-то пойдёт не так, — начала она, но Бритта перебила:

— Всё будет хорошо, миледи. Герцог вернётся. Вот увидите.

Айрин кивнула, хотя в груди не было уверенности. Потом повернулась и вышла, не оглядываясь. Если бы она оглянулась, то, возможно, не смогла бы уйти.

– --

К вечеру на горизонте показались огни.

Айрин стояла на стене рядом с Бьорном-старшим, вглядываясь в темноту. Огней было много — десятки факелов, двигающихся медленно, но неотвратимо, как лавина. Они приближались.

— Идут, — произнёс Бьорн, и в его голосе не было страха. Только усталая обречённость.

— Сколько их? — спросила Айрин.

— По огням — сотня. Может, чуть больше.

— У нас нет шансов.

Бьорн помолчал, потом сплюнул через край стены.

— Шансы есть всегда, миледи. Просто иногда они малы. Но мы будем драться. За свой дом.

Айрин посмотрела на него. Старый воин, израненный, уставший, но несломленный. Ей вдруг стало стыдно за свою слабость.

— Спасибо, — сказала она. — За всё.

Бьорн хмыкнул.

— Не за что. Вы хорошая жена, миледи. И хорошая мать. Я видел, как вы смотрите на мальца. — Он усмехнулся в седую бороду. — Герцогу повезло, хоть он и не сразу это понял.

Айрин улыбнулась дрожащими губами.

— Мне тоже повезло, — ответила она. — Больше, чем я заслуживаю.

Они стояли рядом, глядя, как огни приближаются, и Айрин чувствовала странное спокойствие. Она сделала всё, что могла. Теперь оставалось только ждать.

– --

Атака началась на рассвете.

Айрин не спала всю ночь, но усталости не чувствовала. Тело было лёгким, ясным, как натянутая струна. Она стояла на стене, завернувшись в меховой плащ, и смотрела, как враг выстраивается перед воротами.

Их было больше, чем она ожидала. Сотня всадников, вооружённых до зубов, плюс пехота с осадными лестницами и тараном. Над строем развевалось королевское знамя — алое с золотым львом. И рядом с ним — тёмное полотнище инквизитора, на котором был вышит серебряный крест, окружённый языками пламени.

Вперёд выехал Вейн. Он был в полном боевом облачении, но шлем держал в руке, чтобы его лицо было видно.

— Жители замка Стормград! — выкрикнул он, и его голос, усиленный утренним холодом, разнёсся далеко вокруг. — Ваш герцог бросил вас. Он бежал, как трус, оставив вас на милость короля. Но его величество милосерден. Сложите оружие, откройте ворота, и вы будете пощажены!

По стенам прокатился ропот. Айрин видела, как люди переглядываются, как в их глазах мечется сомнение. Она поняла: если сейчас не ответить, всё пропало.

— Ложь! — крикнула она, выступая вперёд. — Герцог Стормград не бежал. Он ищет союзников, чтобы защитить Север от тех, кто хочет поработить его!

Вейн поднял голову, и их взгляды встретились. Айрин показалось, что он улыбнулся.

— А, герцогиня, — произнёс он вкрадчиво. — Вы всё ещё здесь. Я слышал, вы неплохо освоились на Севере. Жаль, что это не спасёт вас.

— Защищайтесь! — крикнула Айрин, и её голос разнёсся над стенами. — Защищайте свой дом, своих детей, свою землю! Север не сдаётся!

— СЕВЕР НЕ СДАЁТСЯ! — грянул ответный крик десятков глоток, и Айрин почувствовала, как по телу пробегает дрожь.

Вейн поднял руку и опустил её.

Атака началась.

– --

Они шли волнами.

Первая — с лестницами, под прикрытием лучников, стрелявших по стенам. Вторая — с тараном, подтянувшимся к воротам под градом камней и стрел. Айрин не была воином, но она сражалась как могла: подносила камни, заливала смолу, кричала слова ободрения, когда кто-то падал. Один раз она сама бросила камень в лезущего по лестнице солдата, и тот рухнул вниз с глухим стуком.