— Какое?

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой её сердце таяло.

— Правда. Теперь мы знаем, за кого сражаемся. За Тарина. За Север. За наше будущее. — Он взял её за руку. — И, что ещё важнее, мы не одни. Орм приведёт людей из Западных гор. Лорд Харальд уже с нами. И другие присоединятся, когда увидят, что Север не сдаётся.

Айрин смотрела на него и верила. Верила в его силу, в его решимость, в его любовь.

— Значит, мы будем сражаться, — сказала она.

— Будем, — подтвердил он. — И победим.

Они стояли вдвоём в кабинете, залитом утренним светом, и между ними было чувство единства, которое делает людей непобедимыми.

Впереди была зима — долгая, суровая, полная опасностей. Но в их сердцах горел огонь, и этот огонь не могли погасить ни метели, ни королевские армии, ни сама судьба.

Потому что они были вместе.

И они были домом друг для друга.

Глава 15.

Глава 15.

Прошло ещё три недели.

Зима окончательно сковала Север ледяным панцирем. Снежные бури сменялись редкими днями затишья, когда небо становилось бледно-голубым, а воздух — таким прозрачным, что, казалось, можно было разглядеть каждую ветку на дальних холмах. В такие дни Айрин выбиралась на прогулки с Тарином, закутанным в меха так, что виднелись только его любопытные тёмные глаза.

Малыш научился сидеть без поддержки, ползать с невероятной скоростью и издавать звуки, которые отдалённо напоминали слово «ма-ма», чем приводил Айрин в полный восторг. Лейф утверждал, что слышал и «па-па», но Айрин лишь смеялась: ей казалось, что муж выдаёт желаемое за действительное.

— Он сказал «па», — настаивал Лейф однажды вечером, когда они сидели у камина. — Я отчётливо слышал.

— Он сказал «бр-р-р», — возражала Айрин. — Это не то же самое.

— В северном наречии «бр-р-р» означает «отец-герой».

— Ты это только что придумал.

— Возможно. — Лейф улыбнулся и привлёк её к себе. — Но звучало убедительно.

Айрин рассмеялась, устраиваясь у него под боком. Тарин в этот момент деловито грыз деревянную ложку, сидя на полу у их ног, и не обращал на родителей никакого внимания.

— Он растёт слишком быстро, — вздохнула Айрин. — Не успею оглянуться, как он начнёт бегать по замку.

— И лазить по стенам, — добавил Лейф. — Учитывая его характер.

— Это ты его избаловал.

— Я? — Он сделал вид, что оскорблён. — Кто вчера носился с ним по всему замку, показывая ему старые доспехи?

— Это было познавательно.

— Он чуть не свалил шлем на себя.

— Но не свалил же.

Они обменялись тёплыми взглядами, и Айрин снова почувствовала то самое чувство, которое стало её постоянным спутником — тихое, глубокое счастье, похожее на ровное пламя в очаге.

Лейф больше не спал в своей комнате. Сначала он приходил под предлогом «проверить, не холодно ли», потом — «послушать, как дышит Тарин», а потом и вовсе перестал искать оправдания. Его вещи постепенно перекочевали в её покои, и теперь по утрам Айрин просыпалась в его объятиях, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.

Ирма сделала вид, что ничего не заметила, хотя однажды, встретив Айрин в коридоре ранним утром, лишь многозначительно хмыкнула и прошла мимо. Бритта же не скрывала радости: она души не чаяла в обоих и считала, что так и должно быть.

— Наконец-то, — сказала она как-то, поправляя пелёнки Тарина. — А то ходили вокруг друг друга, как два ежа.

— Мы не ходили, — смутилась Айрин.

— Ходили, миледи. Ещё как ходили. — Бритта улыбнулась. — Но теперь всё правильно. Семья есть семья.

Айрин не стала спорить.

– --

Орм сдержал слово.

Вскоре после своего появления он привёл в замок отряд из Западных гор — два десятка суровых, молчаливых воинов, чьи лица были разрисованы старыми узорами, а плащи оторочены волчьим мехом. Они не были похожи на северян: в их глазах горел какой-то особый, диковатый огонь, а движения были быстрыми и бесшумными, как у хищников.

Жители замка встретили их настороженно. Слишком сильна была в северянах память о старых распрях, слишком живы были суеверия о «волчьей крови». Но Орм говорил от имени Лейфа, а Лейфу люди доверяли. Поэтому воинов разместили в пустующих комнатах, выделили им место за общим столом и постепенно привыкли к их присутствию.

Айрин наблюдала за ними с особым интересом. Она заметила, что Тарин, едва завидев кого-то из Западных гор, оживлялся: начинал гулить, тянуть ручки, будто узнавал в них что-то родное. А те, в свою очередь, смотрели на мальчика с благоговением, которое тщательно скрывали, но которое Айрин умела читать в их глазах.