Но иногда, когда он задерживался у неё до поздней ночи, когда они сидели вдвоём у камина, разговаривая обо всём и ни о чём, Айрин ловила его взгляд — тёплый, голодный, полный сдерживаемого желания. И тогда её собственное сердце начинало биться чаще, а дыхание сбивалось.

Она ждала. Ждала, когда он будет готов. Ждала, когда страх окончательно отпустит его.

И она верила: этот день настанет.

– --

Весть пришла через две недели после того, как замок оправился от битвы.

На этот раз гонец был не королевский. Это был человек с Западных гор — дальнего края, о котором Айрин почти ничего не знала. Он приехал один, без охраны, на измождённой лошади, и попросил аудиенции у герцога.

Лейф принял его в большом зале. Айрин стояла рядом, закутавшись в тёплую шаль, и внимательно разглядывала незнакомца. Это был мужчина лет сорока, с обветренным лицом и глубоко посаженными глазами, в которых застыла тревога.

— Меня зовут Орм, сын Бьорна из Западных гор, — представился он. — Я приехал издалека, чтобы говорить с вами о... о мальчике.

Айрин и Лейф переглянулись.

— О каком мальчике? — спросил Лейф, хотя оба уже поняли.

— О том, которого вы называете Тарином. — Орм помолчал. — О подкидыше.

В зале повисла тишина. Айрин почувствовала, как внутри всё напрягается. Она шагнула вперёд.

— Что вы знаете о нём? — спросила она, и голос её прозвучал резче, чем она хотела.

Орм перевёл взгляд на неё.

— Я знаю, кто его мать, — ответил он. — И знаю, почему она оставила его у ваших ворот.

Сердце Айрин забилось быстрее. Она сжала руку Лейфа, и он ответил ей крепким пожатием.

— Говори, — приказал он.

Орм вздохнул, собираясь с мыслями.

— Её зовут Сигни. Она из рода Волков Западных гор — древней крови, которую король пытается истребить уже много лет. — Он поднял глаза на Лейфа. — Вы слышали о резне в Долине Туманов?

Лейф нахмурился.

— Слышал. Говорят, там вырезали целый клан.

— Это был не просто клан. Это был род Сигни. Король объявил их колдунами и еретиками, но на самом деле он просто боялся их. Боялся древней крови, которая давала им силу, недоступную обычным людям.

Айрин слушала, и холод пробегал по её спине. Древняя кровь. Сила. Колдовство. Всё это звучало как страшная сказка, но она уже научилась верить в то, что на Севере возможно всё.

— При чём здесь Тарин? — спросила она.

— Тарин — последний из рода Волков, — ответил Орм. — Последний носитель древней крови. Его мать спасла его от резни и принесла сюда, к вашему замку, потому что знала: только Стормграды могут защитить его от короля.

В зале стало так тихо, что Айрин слышала, как потрескивают дрова в камине.

— Почему она не осталась с ним? — тихо спросила она.

— Она была тяжело ранена. Умирала. — Орм опустил глаза. — Она успела дойти до ваших ворот и оставить ребёнка. Потом ушла в лес, чтобы умереть в одиночестве. Так поступают волки.

Лейф стоял неподвижно, и только желваки на его скулах выдавали напряжение.

— Почему ты пришёл только сейчас? — спросил он.

— Потому что узнал, что король охотится за мальчиком. — Орм поднял на него взгляд. — Ему донесли, что Сигни видели у ваших ворот за несколько дней до того, как вы нашли Тарина. Он не уверен, что мальчик — именно тот, кого он ищет, но он не может рисковать. Поэтому он будет требовать его снова и снова, пока не получит. Или пока не уничтожит вас всех.

Айрин перевела дыхание. Она смотрела на Лейфа и видела, как в его глазах сменяются эмоции: недоверие, гнев, страх, решимость.

— Как мы можем проверить твои слова? — спросил он.

Орм достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек и протянул его Айрин.

— Вот. Мать оставила это с ребёнком. Если вы не находили, значит, оно всё ещё у меня. Это — знак рода Волков.

Айрин осторожно развязала мешочек. Внутри лежал кулон — маленький волчий клык на кожаном шнурке, отделанный серебром. Он был тёплым на ощупь, и Айрин почувствовала, как от него исходит странная, едва уловимая вибрация, будто в клыке была заключена сама жизнь.

— Он тёплый, — прошептала она.

Орм кивнул.

— Это древняя реликвия. Её носили матери рода на протяжении многих поколений. Если Тарин — последний из Волков, этот кулон по праву принадлежит ему.

Айрин сжала кулон в ладони, чувствуя, как внутри поднимается волна нежности и страха. Она смотрела на маленький клык, на серебряную оправу, на кожаный шнурок, и думала о том, что теперь у Тарина есть не только имя. У него есть история. И эта история может стоить ему жизни.

— Это ничего не меняет, — произнёс Лейф, и в его голосе была сталь. — Тарин — наш сын. Кем бы ни были его предки, он останется с нами.