— Это же не значит, что надо шляться туда-сюда… я удивлен, вот и все.

Он не подавал вида, но я чувствовала, что он разочарован тем, что перестал быть единственным объектом моего внимания.

— Пойми меня, Жюст. Я сама первая удивлена этой метаморфозой. Всего месяц назад ни за что бы не подумала, что однажды у меня проснется такой интерес к жизни. И все это благодаря тебе!

Он пожал плечами, потом отобрал мне кое-какие из своих любимых книг — и среди них того самого «Однорукого боксера».

Я сложила их стопкой возле кровати в ожидании вечера, когда мне будет больше нечем заняться на этих простынях.

Вскоре вслед за Жюстом я тоже нашла себе работу, без труда: у меня был стимул. На сей раз моя зарплата оказалась не просто средством для выживания, но и представляла собой целый букет обещаний. Меня наняли в булочную, с девяти часов утра до шести вечера. Платили здесь меньше, чем в ресторане, но и сама работа так не выматывала жилы.

— Нам надо установить правило, — предложила я Жюсту. — Давай оба начнем откладывать часть заработка, это и будет чрезвычайный фонд для нашего знаменитого путешествия.

Жюст был согласен уехать, но считать не хотел. Полагал, что вести счета — ублюдочное занятие. И упрекал меня за то, что мне не хватает поэтичности.

— Раньше ты так не заботилась о деньгах. Моя отшельница превратилась в эксперта-бухгалтера!

— Раньше, раньше, раньше: тебе хочется, чтобы Аньес заточила себя в монастыре? А это путешествие? Мы же пообещали друг другу отправиться в него, и вот теперь все надо бросить?

Он обнял меня.

— Мамочка, мне больше не нужен океан, я и так катаюсь с тобой на волнах. Давай-ка еще разок нырнем вместе.

Никогда раньше мне не казалось, что физическая любовь — настолько большое и абсолютно хорошее дело.

Так пролетели почти три месяца. Работать, заниматься любовью, заботиться друг о друге, строить планы — в общем, довольно банальная программа, но для меня необыкновенная. Жюст снова стал посвящать боксу долгие часы в спортивном зале. Опять обрел блестящую форму, его тело никогда не было таким красивым, таким накачанным, а кожа прямо светилась, настоящее небесное тело. Что касается меня, то теперь я смотрела на себя в зеркало даже с некоторым удовольствием. Снова набрала вес. Утром на работе жевала булочки, а вечером отыскивала среди нераспроданных остатков пирожные, которыми мы лакомились, когда я возвращалась домой. Мне снова пришлось покупать себе брючки большего размера, и впервые, насколько помню, это не было для меня мучением. Все шло к лучшему, если бы не эти минуты сомнения, мимолетные, но периодически возвращавшиеся. Как сегодня утром, когда Жюст подвел меня к зеркалу, взяв за талию.

— Взгляни-ка на нас, Аньес. Мы уже не такие, как прежде.

— Что ты хочешь сказать?

— Мы стали похожи на все пары, которые можно встретить на улицах, если не принимать в расчет мою черную кожу. Она по крайней мере гарантирует мне пожизненную оригинальность.

— Мы ни на кого не похожи. Мы любим друг друга как никто.

— Не хочу стать середнячком. Не хочу скатиться к заурядности.

На секунду я испугалась, что все снова рухнет, словно счастье — нечто неизбежно временное. Потом Жюст поцеловал меня в шею:

— Я несу всякую чушь. Ты права, в делах любви нет опасности слиться с толпой.

Мои страхи испарились, исцеленные его поцелуями. Я нашла его среди миллиардов человеческих существ!

Я сосредоточилась на своем ученичестве в науке удовольствий. Поглощала все виды пищи земной и духовной.

Однажды вечером, возвращаясь с работы, Жюст постучал в окно.

— Выйди, Аньес, у меня есть для тебя сюрприз. Взгляни-ка!

Перед домом стояла маленькая красная машина.

— Это билет в свободу! Настоящая бомба: тебе ведь не сидится на месте, ты хочешь посмотреть страну — а на этом мы сможем поехать куда угодно!

Он купил ее у одного из своих товарищей по работе, по его словам, это выгодная сделка: очень мало километров на счетчике, состояние отличное, почти новая, да к тому же в рассрочку на два года, можно будет платить понемножку, ежемесячно. Ну разве не потрясающе?

Я чувствовала, как он встревожен, как опасается, что я все-таки не одобрю столь опрометчивые расходы. Но его радость была так заразительна, что и я размечталась. Объявила:

— Очень хорошо, но я тоже хочу этим воспользоваться — запишусь на курсы и получу права.

— Права? — переспросил Жюст недоверчиво. — Неужели я и впрямь вижу перед собой свою Аньес? Это уже не просто изменение, а биологическая мутация!

Да, это точно была я, новая Аньес. Я любовалась машиной, словно лакомка. Она вырвет меня из медлительности мира. Машина, какое гениальное решение!

— Вот уж не думал, — продолжил Жюст, — увидеть, что ты так загоришься, но, в конце концов, это хорошая идея — получить водительские права: если мы оба будем за рулем, то сможем далеко уехать.