Шрифт:
— Парень, ты сильно вырос, — наставник одобрительно хлопает его по плечу.
Мы договариваемся с мастером. Платить ничего не будем. Приходим, проводим поединки с ним и наставником. Для нас — тренировки, для учеников — показательные выступления.
Гровз соглашается, поморщившись. Однако затем видит, как быстро и легко я вправляю вывих одному из пострадавших и всем напоследок снимаю ушибы и синяки, и светлеет лицом. Судя по всему, опасается, что уже я буду требовать с него деньги. Но нет. Мне обязаловка ни к чему.
— Мне нельзя за это деньги брать, — окончательно его успокаиваю. — Лицензии нет. А помощь на месте… — пожимаю плечами, — её любой знающий человек может оказать.
Триест, банк дома Мозерс.
Тот же день, после обеда.
— Почему здесь? — Дэн смотрит вопросительно. — Есть же Северный банк, большой и уважаемый?
— Северный банк очень уважаемый и большой, — вхожу внутрь, в раскрываемые перед нами монументальные двери, достойные звания ворот.
Створку распахивает не менее монументальный швейцар в красивейшем синем костюме со всякими позументами, вышивками и прочими архитектурными излишествами.
— Только у него есть один серьёзный недостаток, — идём по каменному полированному полу к длинной стойке. — Северный банк не имеет отделения в Гронксе, а у Мозерсов оно есть.
Как только до клерка, к которому мы обратились, доходит, что речь идёт о сотнях и даже тысячах соверенах, нас тут же провожают к старшему приказчику. Тот сначала склоняет нас к открытию двух счетов. Требуемая минимальная сумма на привилегированный счёт — десять соверенов.
— Мы сэкономим, — не нахожу на непроницаемом лице приказчика разочарования, но оно у него есть, я уверен. — Откроем один счёт, на меня. Затем я выпишу своему другу короткий вексель на ваше отделение в Гронксе. У меня там есть вклад. Это ведь возможно?
— Безусловно! — восторг приказчика вызывает у меня подозрение.
Я кладу на счёт — по большей части векселями, среди которых половина родные для банка, — тысячу сто соверенов. Сотню наличкой оставляю у себя. Доля Дэна, на сумму которой я ему выписываю чек на отделение в Гронксе, пятьсот соверенов. Часть он тоже оставляет себе наличкой. Примерно восемьдесят соверенов.
— На перевод денег из других банков действует комиссия до пяти процентов, — предупреждает приказчик.
Бессильно вздыхаю и догадываюсь в этот момент о причинах его радости. Наверное, не всё от этой комиссии достанется Мозерсам, но не меньше половины точно. Судя по радости старшего клерка.
— Всё-таки банкиры — это главные грабители, — вздыхаю, выходя из банка.
— И деться от них некуда, — соглашается Дэн.
Ему-то особо не стоит переживать. За перевод денег в Гронкс с него возьмут только половинку сотой доли. Один из плюсов привилегированного счёта.
Триест, особняк ди Гревисов.
Утро следующего дня.
— Смотри, чтоб там всё нормально было, — хлопаю Дэна по плечу.
Мне немного грустно, дружок уезжает, увозит полтысячи золотых, уводит половину людей, коней и одну повозку. Его ждут великие баронские дела.
Наши люди сердечно прощаются друг с другом. За столько времени все успели не только притереться, но и сдружиться.
Дриз тоже обнимает будущего барона на прощание. Затем все вскакивают на коней и дружной компанией выезжают на улицу. Мы следом. Помахав рукой на прощание, идём в школу. Грустно ли, весело ли, а о делах забывать нельзя.
КП Архонта.
Оптическая схема микроскопа оказалась очень тривиальной. Всего две выпуклые линзы. Подсветка и то сложнее. Источник света никоим образом не должен попадать в поле объектива. А объект исследования должен быть ярко освещён. Пришлось поломать голову над диафрагмированием, расположением зеркал и прочим. Но вот вроде всё решено, и можно топать к мастеру.
Триест, улица Ремесленников.
Через три дня.
— Мастер, да вы очумели! — с возмущением гляжу на пожилого и почти полностью седого некрупного мужчину.
Нет, ничего страшного не происходит, обычный торг. Хотя как посмотреть. Требует по два соверена за каждую линзу. То, что одна меньше в два раза, его не смущает. По его утверждениям, работы столько же, а стоимость самого стекла — жалкие медные фолты.
Мастер тычет крепким пальцем в рисунок — я несколько вечеров высчитывал и рисовал линзы — и флегматично заявляет:
— Сами требуете повышенную точность, это ювелирная работа. И формы придётся делать одноразовые.
Задумываюсь. Может, заказать сразу на десять микроскопов? А позже продать? Отбрасываю паразитную идею. Наверняка в процессе работы с прибором придумаю множество мелочей. Массовое производство требует долгой доводки изделия, иначе каждый досадный недочёт уйдёт в серию.
Ладно. Придумаю ещё, как цену сбить.
— Хорошо, мастер Зальцер, — цежу сквозь зубы, — но тогда заключим договор, где укажем требуемые свойства и приемлемые допуски.