Шрифт:
— У меня к тебе дело есть, — хмуро выдаёт он. — Зайди ко мне после ужина.
«Не оборзел ли ты часом?» — примерно такое выражение моего лица.
— Если дело у тебя, то ты и заходи ко мне, — пожимаю плечами.
— Обоих касается.
— Сейчас что мешает сказать? — упираюсь в него взглядом. — Посторонних никого.
Мы приканчиваем ужин и приступаем к десерту, прежде чем он высказывается:
— Мне деньги нужны, — выдавливает из себя, пряча глаза.
— Зачем? За обучение заплачено, кормят тебя здесь бесплатно. По-хорошему, деньги тебе вообще не нужны.
— Много ты понимаешь! — взрывается брат. — Я — ди Гревис и обязан соответствовать! Меня то и дело приглашают на рауты и балы!
— А туда что, плату за вход берут? — насмешку не скрываю.
— Ты ж не знаешь ничего! — Хендрик вскипает. — Плату за вход не берут, а подарки иногда покупать надо. Кое-когда приходится в вист играть.
— Продулся, значит, — в моём замечании нет вопроса. — Ладно, от меня чего хочешь? Хотя что я спрашиваю…
Немного подумав, выношу вердикт:
— Просто так я тебе денег не дам. Ни фолта. Во-первых, потому что мне самому придётся платить за обучение и проживание. В отличие от тебя мне отец ни кроны не дал и не даст. Рассчитывать могу только на себя. Во-вторых, ты меня ещё ни разу никуда с собой не брал. С какого рожна я стану платить ни за что?
Пару раз на моей памяти он точно куда-то ездил. Принаряжался и возвращался под утро. Кстати, о парадно балльной одежде я ещё умолчал. Тоже статья расходов.
— Вот так и знал, что ты зажмёшь деньги, сквалыга! — брат с силой хлопает ладонью по столу.
Получается громко, но и только. Монументальная мебель даже не дрогнула.
— Деньги зарабатывать надо, брат, а не клянчить, — замечаю рванувшему на выход Хендрику в спину.
Триест, салон мадам Симоны.
Спустя два дня.
— И ты таскаешься сюда постоянно? — пытливо гляжу на брата.
Хендрик пожимает плечами, дескать, что такого. Мы только за вход заплатили две кроны. Разумеется, я заплатил, брат мой возлюбленный — жалкий нищеброд.
Общий зал просторный, с множеством ниш на одной стороне, снабжённых тяжёлыми портьерами. Некоторые закрыты, в открытых виднеются уютные диванчики и пуфики. Противоположная сторона зала разбита на несколько открытых просторных кабин. В каждой стол и два ряда стульев на полдюжины человек.
Там и сям снуют красивые дамы в довольно рискованных нарядах. Аристократки часто носят нечто подобное, но местные красотки филигранно пересекают черту дозволенного. Так искусно, что почти незаметно глазу, зато сразу ощущается спинным мозгом.
Все кабинки заняты, но в половине сидят по два-три человека. Хендрик суётся в ближайшую и разочарованно отходит. По всему видно, его послали.
— Скажи мне честно, дорогой брат, — говорю проникновенно и благожелательно, — это что? Элитный бордель?
Возможно, не такой уж элитный, сравнивать пока не с чем. Не с провинциальными же домами порочных удовольствий. Ещё неизвестно, что лучше. В тех хотя бы уют чувствовался и некая подкупающая непосредственность.
— Ты решил начать моё знакомство со столичной жизнью со злачных мест? — в голосе моём ни капли осуждения.
— Нормальное место, — бурчит Хендрик, — в столице их много.
Нормальное, ага. Сказал «нормальное», но не «лучшее». Спорить тоже не стал, значит, натурально бордель. «Погладь себя по голове за догадливость», — насмешливо хмыкает предок.
Мы стоим так, чтобы спокойно осмотреться, не закрывая основные пути прохода. Нас даже огибать не надо, легко пройти рядом, просторы зала позволяют. Поэтому когда кто-то сзади попытался меня небрежно отодвинуть в сторону, даже не думаю смещаться в указанном этим наглым жестом направлении.
Далее следует раздражённый толчок, и будь он неожиданным — смог бы меня качнуть. Хотя не обязательно. Если кто не знает, то систематические занятия фехтованием, разбавляемые рукопашным боем бессистемно уличного типа, очень сильно развивают устойчивость и чувство равновесия. Один раз я заметил, что могу пройтись по жерди в руку толщиной, установленной на небольшой высоте. Лет в десять я такого даже близко изобразить не мог. Надо как-нибудь попробовать по канату пройтись интереса ради.
Поэтому толчок даже не заставляет меня качнуться. Но разворачиваться приходится. Делаю это медленно, как поворотная баллиста на замковой башне.
— А ну, быстренько спрыгнул с дороги, остолоп! — на меня смотрят наглые светлые глаза. Слегка сверху.
— Маркиз Раффин… — Хендрик тихо то ли представляет его мне, то ли предупреждает. И добавляет ещё тише: — … огненный маг.
По опаске, явственно прозвучавшей в его голосе, понимаю многое о репутации наглеца. Надо отвечать. Предок с готовностью предлагает варианты: