Шрифт:
Не сразу, но аристократки соглашаются.
— Купить не получится, там очередь на месяц вперёд расписана, — предупреждает виконтесса Ландор, та самая блондинка.
— Полагаю, месяца мне не хватит, чтобы состариться и умереть, — пожимаю плечами.
Мой комментарий вызывает смех, и мне раскрывают имя волшебника. Мастер Крейзер. Адрес тоже называют.
Глава 10
Карьера фельдшера
Триест, улица Цветочная.
Лавка мастера Крейцера.
Два дня спустя.
— Доброго вам дня, щедрых клиентов и удачи в делах, уважаемый мастер!
— Приветствую… Ваша милость, — с равнодушной и не особо доброжелательной скукой отвечает мужчина средних лет.
Крейцер, за которым по моей просьбе сходил приказчик, мужчина не старый. Брюнет без заметной седины, средней комплекции и полноты. Пожалуй, самый молодой из всех виденных мной мэтров разных ремёсел. Больше на лавочника похож.
Могучий вал моей доброжелательности и авансовой приязни разбивается как о неприступную мощную скалу. Не вызывая никакой ответной приветливости.
Сползание своей улыбки в состояние оскала останавливаю. Но мне стоит некоторого усилия сохранить доброжелательность. Лишь приходится добавить долю ехидной насмешки, ровно столько, чтобы её мог не заметить непроницательный человек.
Мастер и не замечает, зато мне намного легче. Вежливо представляюсь и сразу приступаю к сути:
— У меня к вам интереснейшее дело, мастер Крейцер. Для нас обоих.
— Поразите меня, шевалье, — лёгкой насмешливостью мастер-лавочник черту не пересекает, но топчется прямо на ней.
— В случайном разговоре с герцогиней Асфанской я узнал, что вы снабжаете аристократок неким зельем для освежения кожи.
Упоминание столь высокого лица заметно убавляет ему спеси. Возможно, даже удерживает от каких-то рискованно невежливых замечаний.
— Вы продаёте эти зелья за пять соверенов, несмотря на кратковременность их действия. И пользуются они огромным спросом.
— Вам они зачем, шевалье? — на этот раз тон мастера просто холоден. — Вряд ли вы женаты. Или вы обручены и у вас есть невеста?
— Моё предложение не в этом, мастер. Дело в том, что у меня есть дар целителя и опыт улучшения внешности молодых особ. Признаюсь, не очень большой, но удачный. Возможно, я смог бы улучшить свойства вашего крема. Подумайте, ведь если, например, удастся продлить эффект до месяца и более, тогда цену можно заметно увеличить.
Крейцер впадает в задумчивость согласно моей рекомендации. Завершение раздумий к положительному итогу, однако, не приводит:
— Не вижу никаких перспектив, шевалье. Допустим, у вас всё получится, вы удвоите срок действия. И что? Да, мы сможем поднять цену вдвое, но и понадобится зелий в два раза меньше. Я ничего не выиграю.
Аргументы у меня есть, только чувствую, что он уже закрыл дверь и без того приоткрытую лишь на узкую щелочку.
— Если у вас всё, шевалье, то не смею задерживать.
— Но заказать один флакончик я у вас могу?
— Получение через месяц, — пожимает мастер плечами и, уже уходя, бросает помощнику через плечо: — Оформи ему заказ.
Приказчик общается намного приветливее, такова его доля. Сдирает с меня два соверена аванса и назначает время исполнения заказа. Натурально — пять недель! Выхожу из лавки, чувствуя себя ограбленным и оплёванным.
Особняк ди Гревисов, малая гостиная.
Через три дня, вечер выходного дня.
Сидим играем в вист. До меня дошло, что это ещё одно необходимое дворянину умение. По крайней мере, столичному. Нас четверо. Кроме меня и брата с нами Дриз и Варнак. Учиться лучше всего в процессе. Дриз знаком с игрой, но не знаток, мы с Варнаком — неофиты.
Столик с картами освещает не только лампа, света добавляет цветистый фонарь под глазом Хендрика. Оченно недовольного этим обстоятельством. Зато я — и украдкой Варнак — любуюсь его обширностью и богатством красок. От красноватой желтизны по краям к лилово-фиолетовым переливам, подпирающим правый глаз снизу. Время от времени Дриз тоже поглядывает на притягивающий взгляд натюрморт.
Автор украшения на фасаде брата я. Вчера произошёл у нас примечательный разговор. Хендрик рвался на очередной приём, соглашался, на худой конец, на салон мадам Симоны. Негласным подтекстом подразумевалось моё финансовое обеспечение. У него-то в карманах даже мелкой медяшки не найти. Я ему так прямо и сказал:
— На какие шишы ты собрался гулять? У тебя ничего нет, кроме долгов! Ты же голодранец!
Хендрик вспылил и начал что-то возмущённо орать. Очень убедительным и высокомерным тоном, но кроме громкости голоса, ни одного стоящего аргумента я не услышал. Нет, он, презрительно скривившись, пригрозил дать расписку уже мне. Вот только папашка наш её у меня всё равно не примет. Просто порвёт — и всё. Иначе я ничегошеньки в нашей семье не понимаю.