Ардан сперва не понимал к чему Милар все это говорит, а потом постепенно начал ощущать, как все тяжелее и тяжелее даются слова капитану. Он явно не просто приводил абстрактный пример. Нет, вовсе нет. Милар, пусть и опосредовано, не желая вдаваться в подробности, заново переживал какое-то далекое воспоминание с бесконечных стычек на границе.

— И сколько бы ты ни убеждал этого недогероя в том, что он оголил позицию, что из-за него случился прорыв у его соседей, которым пришлось размазываться тонким слоем по опустевшему участку, что из-за нарушения информирования военному посыльному пришлось под пулями мчать к кузнецам… артиллеристам, чтобы те не сравняли с землей ту позицию, все впустую, — Милар хмыкнул и убрал ладони под мышки, крепко прижав те к бокам. — Ни тело погибшего от ран посыльного, ни десятки тел с соседних отрядов, державших вместо двух позиций три, ничего из этого не переубеждает героя, Ард. Он все равно уверен в своей правоте и непогрешимости.

Ардан молчал. Как, собственно, и всегда в такие разговоры. Мало того, что он не знал, что сказать, так и просто не мог сопереживать, потому что не обладал сравнимым жизненным опытом. Ни Первая Станция, ни похищение Тесс, ни какие-либо другие события в его жизни, как бы ни были опасны или даже ужасны, не имели отношения к тому, о чем порой говорили Аркар или Милар.

И, возможно, именно поэтому, капитан Пнев и новый Глава Орочьих Пиджаков, каким-то образом умудрялись терпеть друг друга.

— Так же и с бомбистами, — Милар постоял еще немного у печки и вернулся обратно за стол. — Сколько бы ты ни указывал на поверхностность их взглядов, сколько бы ни объяснял, пусть даже с самыми секретными документами в руках, о том, что они понятия не имеют как на самом деле устроен настоящий мир, а не та ширма, которую жители видят на первых газетных полосах… — капитан печально улыбнулся и снова закурил. — Все это бесполезно, Ард. Вот такие герои, они настолько ослеплены своими идеями о справедливости, общем благе и какой-то абсурдной правильности, что они никогда не услышат даже толику резона в чужих словах.

Милар затянулся, выдохнул дым ртом, поймал тот носом, втянул снова и снова выдохнул. Он протянул руку над головой и нашарил на полке небольшую стеклянную банку с овсяным печеньем. Поставил на стол, открутил крышку и, достав, с явным трудом откусил почти каменное угощение.

— Я раньше негодовал, пытался понять, почему так, почему горстка людей, причем не важно, бомбисты или парни в Парламенте, полагают, что вправе решать судьбы миллионов людей. Будто знают, что и кому лучше. И, самое главное, как лучше. А потом, Ард, вдруг понял, что это все равно, что понять душевно больного, — Милар придвинул банку к Арду и тут же спохватился. — Извини… тебе же нельзя… Я в какой-то момент понял, что человеку, который не ищет ни власти, ни какой-то… исключительности, что ли, ему бомбистов не понять. Я про их верхушку, разумеется. Про идейных. А не про исполнителей или тех, кто этих самых идейных использует в качестве оружия в своих целях, потакая их ощущению той самой исключительности.

Ардан посмотрел на чуть постаревшее лицо напарника и, все же, не сдержался.

— К чему ты это, Милар?

— К тому, что, если ты помнишь, Ард, я предупреждал, что нельзя лезть в политику, — с нажимом ответил капитан. — Тем более, уж прости, но тебе…

— Все еще не понимаю.

— Я поясню, — капитан указал пальцем на банку с печеньем. — Это Империя со всеми ее жителями. Много-много крошек, которые слеплены в несколько отдельных печенюшек, которые затем еще и сложены в одну банку, — затем капитан положил рядом пачку сигарет. — А это мы. Ты, я, весь Черный Дом. Мы будто немного сбоку, но, все же, внутри. Прости, кидать сигареты в банку не буду, так что пользуйся воображением.

Ардан кивнул. В целом, он пока улавливал суть аллегории.

— А вокруг еще много-много банок. И, при желании, — Милар затянулся и выдул струйку дыма внутрь банки, после чего захлопнул крышку. — Можно повлиять на одну, или две банки, если иметь правильный инструмент и желание. Но, как мы знаем, Кукловоды успешно влияют вообще на все банки.

— Не понимаю, — нахмурился Ардан.

— И, господин маг, с бомбистами все в целом понятно, — Милар нисколько не раздражался из-за того, что Ард его не понимал, будто и не ожидал ничего другого. — Там всегда одно и то же на выбор. Император тиран. Парламент коррумпирован. Богатые воры. Маги зажравшиеся скоты. Военные маньяки. Ну и так далее. И им, опять же, бессмысленно что-то объяснять про то, что интересы власти вообще почти никогда не совпадают с интересами отдельно взятого человека, что в Парламенте что-то около десятка противоборствующих групп, а магам, по большому счету, ты, наверное, подтвердишь, вообще плевать на обычного человека. Но все равно, если упростить, то — все плохие, кроме них. И даже их вчерашние союзники, стоит тем сделать шаг в сторону, тоже сразу плохие. Но! Но… бомбисты действуют здесь, — Милар щелкнул пальцами по банке. — В нашей банке, или в соседней. У каждого, в целом, они свои. Не знаю, может это, конечно, когда-нибудь изменится, когда появится что-то побыстрее, чем почтовые пароходы и газеты с полумесячными задержками в доставке. Но на данный момент это так.

— Им не хватает связи? — Ард отчаянно пытался понять к чему клонит Милар.

— Скорее их идеям, Ард, — капитан снова откинулся головой на бревенчатую стенку. — Идеям… знаешь в чем весь ужас банальности бомбиста? В том, что его ликвидировать или сажать по сути бесполезно. Потому что он просто вместилище для идеи, которая была сформулирована еще задолго до его рождения. А он в нее поверил, поднял на штандарт, сделал сутью своей жизни и заменил подобной идеей веру. Собственно, бомбисты — это просто религиозные фанатики, воины веры, если позволишь, только на новый лад. И так же, как раньше боролись адепты Светлоликого против приверженцев Старых Богов, так теперь и эти. И не спрашивай почему и из-за чего. У всех свой способ оправдывать перед самим собой с утра причину, по которой мы вообще открываем глаза. У них вот такой. У нас другой. Тут какой-то логики или конструктива не отыщешь.

— Милар, у меня сейчас голова заболит, — чуть ли не взмолился Ард.

Капитан хмыкнул и подмигнул ему.

— Получается, не всему учат в школе и в Большом, да, Ард? Что-то, наверное, и необразованный дознаватель может почерпнуть за время службы.

— Я никогда не сомневался в твоих интеллектуальных способностях.

— Я в курсе, — кивнул Милар и продолжил. — Так вот. Кукловоды, Ард, у них, считай, преимущество по времени в полтысячи лет. За это время не важно, хоть ползком, хоть голубиной почтой, но ты сможешь свести на нет недостаток скорости распространения идей.