Ард собирался в своем комплексном активном щите использовать связь не двух печатей, а… трех. И применить тот же подход, что и в «Ледяной Пуле». Его атакующее заклинание будет понижено в силе по Лей на целый порядок, но вторая… то есть — третья печать, будет отвечать за самостоятельную обработку параметров в заданных пределах.

Если перевести со Звездного, на обычный, то если в момент атаки противника Ард увидит, что тот ставит свою защиту, он запишет ее основные узлы и массивы в третью печать-анализатор (да, он все еще стоял на плечах Аверского, но, наверное, тот не обидится), которая передаст их в подключенную к ней атакующую печать по тому же принципу, который Ардан использовал для звуковой системы на Арене.

Да, это в разы усложняло воплощение. Да, атакующее заклинание выйдет категорически слабым, но, как говорил Гранд Магистр Крайт при оценке «Ледяной Пули»:

«С другой стороны, какая разница, насколько ослабело заклинание…если маг пропускает его под свою защиту… Умереть от щепки или от пушечного ядра — Вечным Ангелам без разницы.»

И да, подход, возможно, не имел никакого смысла для магов ниже «тяжелого веса», но Ард и не ради роялти занимался данным исследованием, хоть и планировал, по завершении, продать его Генеральному Штабу через Рынок Заклинаний.

Роялти, конечно, не будет никакого, только гонорар, но Ард был готов брать любые эксы (фигурально, конечно же далеко не любые) потому что исследования буквально насквозь прожигали его банковский счет.

И… увы… у него ничего не получалось.

Печати не работали. Параметры терялись где-то по пути. Печать-анализатор не могла нормально обработать свободные множества, не привязанные к строгим ориентирам и все разваливалось еще до воплощения. Конструкция, раз за разом, даже на бумаге, выходила со встроенным эффектом Сломанной Печати.

Ардан почесал затылок. Где-то он ошибался, но не мог понять где именно и…

— О знающий, что творится в сердцах наших немногословных дождевых туч, над чем вы так усердно трудитесь?

Ардан вздрогнул и поднял голову. Рядом с ним стоял улыбающийся профессор ан Маниш, пахнущий примерно одновременно садовыми цветами и какими-то пряностями из Каргаамы.

Духи господин ан Маниш тоже, как и наряды, менял буквально каждый день.

— Профессор, я… — начал было Арди, но внезапно понял, что они с профессором в аудитории одни. Рядом с ними лишь пустые ряды амфитеатра и никого из числа студентов. — Простите, профессор, я немного задумался.

— Позволите? — профессор указал на рабочую тетрадь с очередными ни к чему не приведшими расчетами.

Без единой заминки или даже тени сомнений, Ардан ответил:

— Разумеется, — и протянул тетрадь.

Наверное, кто-то другой сказал бы, особенно после того, как господин Мошайн пытался перехватить патент Арда, что тот наивный идиот, но… Ардан знал, что профессор ан Маниш даже не подумает о чем-то таком. Красноречивому уроженцу пустыни и в голову не придет воровать исследование не только Арда, и не потому что тот знал, что его студент служит в Черном Доме, а вообще, в принципе.

В мировоззрении господина ан Маниш банально не существовало подобного понятия.

— М-м-м, — протянул профессор, щелкая друг о друга кольцами. — Хм-м-м… — повторил он и опустился на крышку стола ниже стоящего ряда, из-за чего и вовсе пропал из вида.

Арду пришлось подняться на ноги, чтобы снова увидеть лицо профессора. Тот положил тетрадь себе на бедро, достал из профессорской мантии карандаш и начал что-то быстро набрасывать на полях.

— Тут… если сделать так… передать через вложенный… нет, лучше… а… да… можно и иначе… нет, все равно не работает… хм-м-м… о!

Профессор прищурился, после чего хлопнул карандашом по тетради и широко улыбнулся. Сверкая ярче Лей-фонаря, он вернул тетрадь обратно Арду.

— Вы подходите к решению не с той стороны, о светоч из светочей, и пытаетесь приласкать женщину кочергой, вместо того, чтобы подарить ей пусть простенькие и невзрачные, но цветы от чистого сердца.

Ардан нахмурился и снова посмотрел на свои вычисления. Он смотрел на проблему с неправильного ракурса?

— Листок бумаги, если позволите, о знающий тропы вездесущих голубей, — все с той же улыбкой протянул ладонь ан Маниш.

Арди, опять же, без всяких сомнений, оторвал половинку чистого листа и протянул профессору.

— Благодарю, — он снова водрузил тот на бедро и, тем же карандашом, бегло набросал список из четырех наименований чужих монографий и исследований. — Если прочитаете и вникнете в эти труды, то сможете понять, где ваша ошибка.

— Спасибо, профессор! — чуть не подпрыгнул Ард с особой бережностью принимая листок.

Сам бы он эти труды если бы и нашел, то спустя несколько месяцев. И то не факт.