Я не знаю, сколько времени это заняло, но по ощущениям прошло несколько часов. Я потратил на это почти целую звезду и чувствовал себя вымотанным, но довольным.

Я опустил меч в бочку с водой и выдохнул.

За то время, что я провозился с ним, в кузне успело стемнеть, видно, солнце уже ушло за гору. Снаружи в открытую дверь тянуло вечерним холодом. Горн ещё гудел, но тише.

Я обернулся и увидел, что трое подмастерьев оставили свою работу, стоят полукругом в отдалении и смотрят. Даже Лао Те стоял чуть в стороне от них, скрестив руки, и тоже смотрел.

Я отвернулся, достал меч из воды и обтёр его ветошью.

Шов был почти не виден. Изгиб исчез полностью, баланс был почти прежним: центр тяжести сместился совсем чуть-чуть. Для хорошего бойца это незаметно, для мастера — заметно, но не критично.

Я поднял клинок на уровень глаз, оглядел лезвие.

Меч был цел.

Лао Те подошёл и взял его из моих рук. Долго смотрел, поворачивая то одной, то другой стороной, потом несколько раз резко взмахнул и послушал звук.

— Я ещё не закончил, — тихо сказал я. — Завтра продолжу и доведу его до ума.

— Вот как… — протянул кузнец. — Тогда будем ждать вашу светлость.

— Хорошо, — сказал я. — До завтра.

В дверях появился мой камердинер. Он бросил на меня вопросительный взгляд. Я вздохнул. Уже пора…

Я начал собираться: снял фартук, хорошенько вымыл руки и расправил закатанные рукава. Уважительно поклонился мастеру и покинул кузницу. Мы в тишине прошли по саду, а потом меня окликнули от первых дворцовых построек:

— Брат Бай Шу.

Я обернулся.

Линь И стоял у угла здания, видно, только что подошёл. В одной руке он держал привычную трость, в другой — свёрнутые листы. Он с удивлением оглядел меня, но ничего не сказал, вместо этого напомнил:

— Ты забыл взять у учителя прописи.

Он протянул мне листы:

— Спасибо, — откликнулся я. — Извини, что пришлось тебя напрячь.

— Что ты, что ты, никакого напряжения, — тут же откликнулся Линь И. — Мне полезны небольшие прогулки.

Мы пошли обратно во дворец вместе, всё так же в молчании. Я очень устал, а Линь И шёл чуть медленнее и ему во время ходьбы было тяжело разговаривать, поэтому я подстраивал шаг по его скорость.

У знакомой галереи мы с ним раскланялись и пожелали друг другу доброго вечера.

— Если будет что-то непонятно, я всегда готов помочь, — напомнил третий княжич и удалился.

Мы с камердинером вернулись в мои покои, и к седьмому часу я успел переодеться в третий раз за день.

Сунь Чанцин забрал у меня прокопчённый фартук и грязную куртку с таким видом, будто они были личным оскорблением всему дворцовому хозяйству, и выдал взамен скромный и простой, но чистый халат к ужину, и отправил мыться ещё раз.

Я не стал спорить. Мои руки почернели от горна, пахли углём и горячим металлом. Я любил этот запах, но понимал, что на гостя он произведёт неоднозначное впечатление.

С помощью слуги я вымылся, переоделся, привёл в порядок волосы и сел ждать у окна. Неумолчный гомон водопада на соседней скале успокаивал…

День выдался невероятно насыщенный: с утра плац с дедом, потом поединок с генералом Чэнем и офицером, потом учёба, обед у Линь И и кузница на десерт. Голова уже варила плохо, зато плечо уже не ныло, но в целом я был живой, что уже хорошо.

За окном смеркалось, но на восточной стороне долины ещё полыхали золотом горные вершины. В саду зажгли фонари, жёлтый свет отразился в воде пруда внизу. Где-то упорно пела лягушка, выводя дрожащие руллады.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошёл Сунь Чанцин, за ним следовал пожилой мужчина.

Лу Бин был высоким, хотя годы его чуть согнули, но он держал спину прямо, что говорило о давней выучке. Он был старше камердинера, лет шестидесяти, может чуть больше. Почти полностью белые волосы были аккуратно собраны, лицо широкое, с аккуратной седой бородой, с глубокими складками вокруг рта и у глаз, как у человека, видевшего слишком много всякого. Руки у него были крупные, со старыми мозолями от оружия, но держал он себя с достоинством и без лишней суеты.

В руках у него был запечатанный кувшин.

— Позвольте представиться, — произнёс он с поклоном. — Лу Бин. Бывший командир второй дворцовой гвардии, ныне советник при дворе его светлости в отставке.

— Бай Шу, — ответил я и встал. — Проходите, господин Лу.

Он прошёл, поставил кувшин на стол рядом с теми блюдами, что уже расставил Сунь Чанцин, и сел на предложенную подушку. Двигался он плавно, хоть и немного медленно, но я заметил, что его беспокоит сустав на левой ноге.

Я сел напротив.