А Ню сам принёс кувшин, даже не спросив, внук всё-таки, не чужой человек — знал дедовы привычки, — поставил рядом пиалу, сел на корточки, поглядел на небо, да зевнул так, что едва нижнюю челюсть не свернул.

— Иди спать, — сказал Лао Тэ.

— Ты сам-то?

— Скоро пойду.

А Ню не стал спорить. Умный он всё-таки, несмотря на вихры и дурной язык. Послушно поднялся, потянулся, побрёл в сторону большого дома, где жили все кузнецы, шаркая ногами. Лао Тэ смотрел ему вслед, пока фигура внука не растворилась в темноте двора, а потом опять уставился в небо.

Ночь была чистой. Звёзды высыпали густо, по-летнему, и горный воздух нёс прохладу с вершин и снизу, от пруда. Лао Тэ не торопясь отпил из пиалы и с удовольствием почувствовал, как вино разлилось в груди теплом.

Руки у него побаливали, но не от сегодняшней работы, а от возраста: суставы уже лет пять напоминали о себе. Днём он этого не замечал, а вот в такие вот поздние часы, когда незачем было держаться бодрым видом перед подмастерьями, но ничего он привык.

Он думал об этом парне, о Бай Шу.

Лао Тэ был кузнецом сорок лет. Начинал мальчиком на побегушках, потом подмастерьем, а потом уже долго сам учил и работал. Он видел мастеров, которые работали красиво, видел тех, кто работал быстро, видел тех, кто умел и то, и другое, но сегодня он увидел кое-что другое.

Юноша работал очень тихо, без лишних движений, без суеты, которая бывает у молодых, когда им надо что-то доказать. Он брал клинок, закрывал глаза и стоял в раздумьях намного дольше, чем нужно для обычного осмотра, как будто слушал то, что другим людям не слышно, а потом приступал к делу, и в каждом его движении было особое спокойствие человека, который точно знает, что делает.

Первый клинок, который ребята (да и сам он тоже) уже списали — раз! — и исправлен не прошло и большого часа.

Второй, с трещиной у пяты, — ещё быстрее.

Погнутый и сломанный, с которым сам Лао Тэ не стал бы связываться, зная, что рискует своей репутацией, юноша нагрел и выправил, а потом ещё и соединил! Да как! Шва не видно…

Вернее, видно, если знать, где он был, но, когда наследный князь ушёл, Лао Тэ помахал мечом сам, да и подмастерья пошли на площадку и попробовали его на деревянных манекенах. Даже крепыш Хэй, который гнул подковы руками и мог переломить обычный меч пополам, пробовал, но нет, даже не заскрипело…

Как такое может быть?!

Лао Тэ налил себе ещё.

Он видел этот меч раньше, когда разбирал привезённую кучу, выбросить рука не поднялась, что-то в нём было такое, особенное, но и браться не стал: сломанный напополам да ещё и с изгибом был уже за пределами обычного ремесла. Слишком много работы, так что положил в кучу лома и забыл.

А этот юноша нашёл, взял в руки, долго рассматривал, о чём-то думал. Лао Тэ наблюдал, не приближаясь. Он видел, как юноша грел, выправлял изгиб, снова грел, потом сложил оба обломка вместе и стоял так очень долго, Лао Тэ начал считать про себя да сбился со счёта. Даже подмастерья поняли, что творится нечто невероятное. В кузне было тихо, только горн привычно вспыхивал, и руки юноши на мече светились чуть серебристым отблеском металлической ци.

А потом — раз! — и готово.

Лао Тэ поднял взгляд к звёздам. Вот так живёшь, работаешь, честно трудишься, становишься мастером своего дела, а потом приходит некто и являет тебе разницу между уникальным талантом, настоящим гением, и обычным ремесленником. Было бы не так обидно, будь он заносчивым и противным. Было бы понятно, что птица такого полёта держит себя высоко, но нет…

«…мне самому многому ещё предстоит научиться. Талант без опыта — это ничто»… И ещё вежливо поклонился.

Тц! Вот негодник!

Сказал, что будет приходить каждый день. Надо сделать А Ню внушение, чтобы в ногах у наследного князя валялся и просил всему научить, пока он тут. Самому Лао Тэ поздно переучиваться, но у внука были зачатки таланта к культивации. Если освоить такой навык…

Лао Тэ хотел сделать последний глоток, но остановился… Как он там сказал… Мастер Фэн из деревни Синей Ивы? Дотуда было полдня пути. Юноша упомянул вскользь, мол, работал там. Лао Тэ тогда кивнул и не придал особого значения. Синяя Ива — деревенька небольшая, там и кузни-то своей нет нормальной, только старый горн у одного деда.

Пиала замерла у рта.

…Две недели назад.

Лао Тэ запомнил тот день очень хорошо, он как раз заканчивал починку петель для ворот, когда небо на западе почернело, но это была не обычная туча и не гроза. Небо будто разломилось, разошлось в стороны, и над всей долиной ударил ветер такой силы, что посыпались ветки с деревьев, а с крыши кузни сорвало один кусок черепицы. Во дворце забегали, стража закрыла ворота, кто-то из слуг кричал, что начинается Конец Света.

Вот только шторм исчез так же внезапно, как и начался, и к вечеру в небе не осталось ни облачка. Говорили потом, что его светлость князь Линь Шоу утихомирил стихию. Лао Тэ не видел этого сам, но в слухах даже не сомневался. Кто ещё такое может кроме Князей-Журавлей? Такое бывало раньше, он читал в старых записях, когда меч Стальное Перо был цел…