Шрифт:
— Пошли наверх, если ты доел, — сказала она. — Мы почти последние.
На спокойных волнах лестница опустилась у них под ногами, а потом подняла их в салон, куда широкими дымчато-синими туннелями лился солнечный свет. Из радиоприемника тренькала музыка, как из игрушечного ксилофона с разболтавшимися пластинками. За ней, очевидно, последовали новости, но малоразборчивой кашей.
Они увидели, как по лестнице поднимается Еврин, и Кэтрин сказала:
— То слово, которое использовал Смит, я так долго ждала, чтобы кто-то сказал его вот так: no-how.
Еврин остановился рядом с ними и слушал, широкозубо, дружески улыбаясь.
— А что с ним? — спросил Боровский
— То, что оно не попадает в печать. Рассматривается как высшее проявление вульгарности и нарушение языковых норм. Я знала в Лондоне одного херстовского корреспондента, который рассказал, что редакции газет Херста в Нью-Йорке постоянно пытались вставить его в тексты, но это всегда обнаруживалось главным редактором. Лично Херст ввел на слово строжайший запрет. Испытывает к нему втайне любовь, но не решается ее продемонстрировать.
— Зэц интеррестинг, — сказал Еврин. — Херст биггест фашист ин Америка! Зэц мач интеррестинг, «но-хау».
— Surely [111] , — сказала Кэтрин.
Тут из приемника послышались какие-то разборчивые слова, и Еврин сказал:
— Now listen to Рашан advance, please. Она бьет в угол [112] .
Из громкоговорителя доносилось:
…расширили брешь под Орлом. В ходе наступления за три дня убиты минимум 12 000 немцев. Конвой союзников, находящийся на пути на за-пад в Северной Атлантике, подвергся этой ночью нападению немецких подлодок. Одно судно потоплено. — Голос продолжал: — Геббельс пишет в «Рейхе»: «Мы не должны совершать ошибку и поддаваться влиянию психоза, с очевидными целями распространяемого противником и сводящегося исключительно к тому, что он начинает постепенно наступать».
111
Конечно (англ.).
112
Послушайте теперь о русском наступлении, пожалуйста (искаж. англ.). Далее Еврин пытается описать действия страны («она»), однако ему это не очень удается.
Потом слова захлебнулись в нахлынувших помехах. В салоне было явственно слышно, как они тонули, потому что в помещении стало совершенно тихо. Все повернулись к громкоговорителю или беззвучно подошли к нему. Банана Джо извернулся в своем кресле, под ухом у него появились глубокие поперечные складки. Жена Еврина сидела с вязанием на коленях, следя за происходящим, недоступным ее пониманию в деталях. Плотная волна скрежета из громкоговорителя отступила, и теперь из него доносились саксофон и трубы.
— Мне показалось, я почувствовал что-то необычное ночью, — сказал швейцарец. — Возможно, это был наш конвой. — Он говорил громко и стоял навытяжку, до краев наполненный осознанием того значимого, что с ним, возможно, произошло.
— Странно это все, — сказал Банана. — Для чего рассказывать об этом в новостях?
— Это дезинформация, — сказал британский офицер. — Наша передача не сообщала бы о таком.
— Воз фашист радио, — сказал Еврин.
— И откуда? — спросил О’Коннор. — Из Квебека? И с рассказом про немецкие трупы штабелями в России?
— А Геббельс, — сказал Еврин.
— Это может быть немецкий сигнал из Гренландии, — сказал один из серо-голубых канадцев.
— Это радио союзников, — сказал Гогенлебен. — Речь наверняка шла о нашем конвое.
— Listen to the Voice of Neutrality [113] , — кисло сказал Техас.
— Весьма вероятно, что это было радио союзников, — сказал Эзра. — Можно предположить, что сообщая о подобном, преследуют те или иные цели.
— И какие же, например? — спросил Техас.
113
Прислушайтесь к голосу нейтралитета (англ.).
— Можно предположить, что допущена ошибка, — сказал Боровский.
— Война — это на девяносто процентов ошибки, а остальное — везение, — сказал младший лейтенант.
— Это касается жизней солдат и средств налогоплательщиков, — заметил Банана.
— Вич ю синк фёст? [114] — спросил Еврин. — Капитал или жизнь?
Кэтрин прислонилась к дверному косяку, Боровский прошел мимо нее, остановился и стал смотреть на воду. Снаружи они были одни, и она положила правую руку на его левое плечо, на котором висел спасательный жилет.
114
Искаж. англ. Which you think first — О чем вы думаете в первую очередь?
— Ты что-нибудь заметила ночью? — спросил он.
— Да, — сказала она. — Мне было страшно и одиноко. Не знаю, что это было.
— Я прошел мимо твоей каюты, но ничего не услышал и свет не горел. Я дежурил ночью, так что видел это.
— Видел что?
— Как одно судно в конвое, далеко от нашего, взлетело на воздух. Все произошло невероятно быстро. Сначала взрыв, потом недолгий пожар и оно пошло ко дну.
— Было ужасно?
— У меня все равно неважно на душе; намного хуже не стало.