Ответа у него не нашлось, а времени искать его никто не выделял. Изломанная улица распрямилась в длинную набережную канала, и на прямой преимущество разом перешло к мотору посолиднее. Восемнадцать лошадей «Буревестника» не были способны обеспечить скоростное преимущество, даже несмотря на разницу в весе.

Рев за спиной наливался и густел штормовой волной встревоженного Ласточкиного залива. Фары преследователей увеличивались в зеркале, заполняя то целиком. Свет уже вгрызался в мокрые рукава Арда и плясал на приборном стекле.

Ардан спиной, тем самым местом между лопаток, которым зверь чует взгляд охотника, понял, что именно задумал водитель. Тот собирался его таранить. Не выдавить с дороги, а просто коротко, расчетливо ткнуть бампером в заднее колесо. Ровно настолько, чтобы мотоцикл сорвало в болтанку, с которой на мокрой брусчатке не совладали бы и ездоки с Лазурного побережья. Во всяком случае, так казалось Арду.

Чужой мотор на долю мгновения захлебнулся, водитель добавил газу для рывка. В тот же миг юноша, коротким давлением на рукоять, без крена, одним только смещением корпуса переложил «Буревестник» на пол-ладони влево, и сверкающий бампер пронесся там, где только что вращалось его заднее колесо. Автомобиль по инерции вылетел вперед, поравнялся, начал заваливать корпус вправо, снова оттирая его к парапету канала, за которым уже чернели воды Ньювы. И тут впереди, в сотне метров или около того, набережная переломилась под прямым углом, уходя от воды в глубину квартала.

Они бок о бок мчали к этому повороту на скорости, для него явно не предназначенной градостроителями, но уступать никто не собирался.

Ардан тянул с торможением до самого последнего. Он держал газ открытым до тех пор, пока перед глазами во весь рост не выросла чугунная ограда поворота; до тех пор, пока в чужом моторе не послышалась первая нота сомнения, и лишь тогда он, жестко, на грани срыва, сжал оба тормоза и перенес вес назад. Ардан додушил скорость уже в наклоне и уронил «Буревестник» в поворот так низко, что мокрый гранит снова поплыл в ладони от колена. Машина прошла дорожный излом по самой кромке, а на самом выходе открытый газ подхватил ее и выпрямил.

Автомобилю с его весом такой фокус не полагался по законам механики. Водитель справлялся, пусть и заметно хуже Милара, но справлялся. Вот только две тонны лакированного железа на мокром камне ведут себя, если верить капитану Пневу, по собственным, совершенно непредсказуемым правилам. Автомобиль понесло юзом мимо поворота, развернуло, протащило боком и с длинным сдирающим визгом приложило кормой об очередную чугунную тумбу на углу.

По пустой набережной разлился характерный звон.

В зеркале Арди увидел, как автомобиль, окутанный паром из-под смятого крыла, дергается взад-вперед, выбираясь из разворота, и как его фары, чуть теперь перекошенные, снова нащупывают беглеца.

Упрямства этим господам было не занимать.

Улица нырнула под черное брюхо надземки, и на добрых полкилометра дорога превратилась в громоздкую колоннаду. Клепаные стальные опоры частоколом вытягивались вдоль осевой линии, деля поток на два рукава. Между ними мокрый асфальт блестел, будто псом облизанный.

Ардан вплетал «Буревестник» в этот узор тугой змейкой, прыгая из левого рукава в правый и обратно, пропуская опоры у самого плеча. На каждую колонну приходилось всего одно короткое, точное движение. Он одновременно переносил вес, продавливал рукоять, и тут же ловил зону, в которой можно было выпрямить колеса. Над головой прогрохотал очередной новенький состав, вниз сквозь щели настила посыпалась ржавая вода, а помятый автомобиль позади двигался теперь только по одному рукаву, не рискуя больше соваться в игольное ушко. Расстояние между ними, метр за метром, снова начало расти.

Увы, на выходе из-под надземки Арди поплатился за жадность к скорости. В своеобразной низине, у забитой листьями ливневой решетки, поперек полосы разлилось целое озеро. Переднее колесо, врезавшись в него, на миг как будто вообще забыло, что находится на земле. Оно птицей, или парусом яхты, вспорхнуло над пленкой воды.

Руль вдруг стал ватным и пустым, а мотоцикл ехал едва ли не с грацией… утюга… который метнули вдоль мокрого стекла. И только то, что Ард уже далеко не в первый раз ехал в дождь (учитывая сезонность Метрополии) выручало его простым знанием, что ему следует… ничего не делать. Не тормозить, не газовать, не дергать рулем, а замереть, распластаться над баком и ждать, пока протектор снова нащупает спасительный асфальт. Колесо, наконец, зацепилось за землю, руль ожил, «Буревестник» вильнул, стряхивая с себя воду, и Ардан позволил себе один длинный выдох сквозь плотно сжатые клыки.

— «Пора заканчивать».

К счастью они уже добрались до мест, в которых Ард хоть скудно, но ориентировался. У галантерейной вывески Арди заложил обманный крен вправо, уводя погоню к широкому и столь же очевидному выезду на бульвар, дал преследователю поверить в это и начать смещаться следом, а в последнее мгновение перебросил «Буревестник» через весь корпус влево, сорвал заднее колесо в юз, выжал этим скольжением мотоцикл ровно до линии темной арки проходного переулка и, почти касаясь плечом сырого кирпича, влетел в тоннель, созданный для тележек и подвозов, а никак не для лакированных красавцев с Бальеро.

Эхо мотора грянуло в узких стенах горным обвалом. Двор мелькнул мимо мокрыми откосами, чьим-то забытым бельем на веревках и ошалелой кошкой на мусорном баке, затем вторая арка и «Буревестник» вылетел на тихую параллельную улицу, где дождь мирно шелестел по крышам одинаковых доходных домов… высотой в двенадцать, а то и больше, этажей.

За спиной, за квартальной толщей камня, взвыли тормоза и заглох, а после снова взревел помятый мотор. В арку автомобиль не прошел бы даже сложившись, а объезд квартала съедал добрую минуту, что в их случае равнялось целой вечности. Ардан выставил подножку, перекинул ногу и, одновременно с этим, расстегнул лямку на чехле Тесс и скинул посох со спины.